Александра Авророва - Весеннее сумасшествие

Проснулась я, как обычно, в бодром расположении духа. Не знаю, отчего так происходит, но даже если вечером мне плохо, утром жизнь кажется гораздо менее мрачной. Я даже решила, что рано или поздно Макс вполне может от нечего делать заглянуть к нам на огонек — ведь номер комнаты ему известен.

Первой парой у нас был рисунок. Очень для меня неудачно. Я прекрасно понимаю, что обязательно нужно набить руку, снова и снова воспроизводя карандашом гипсовые слепки, освещенные с разных точек, но меня это ужасно тяготит. Наверное, потому, что дается плохо. Вот Нелька. Штрихует быстро и ровненько-ровненько, не придерешься. Что касается меня, и стараюсь, и времени трачу больше, чем другие, а результат довольно плачевный.

Сегодня же было совсем плохо. Я собиралась докончить рисунок дома, но позавчера не успела, поскольку отключили электричество, а вчера просто-напросто забыла. Вспомнила лишь утром и наскоро что-то накропала. Игорь Матвеевич сперва молча смотрел на дело моих рук, потом тихо спросил:

— И где по-вашему, Машенька, расположен источник света?

— Тут, — робко указала я.

— И как должна ложиться тень?

— Ох, — вздохнула я, моментально прозрев, — я поняла. Я спешила и делала, не думая. Сейчас я это уберу.

— Да не надо, — в задумчивости возразил он. — Жалко портить. С обучающей точки зрения тут, конечно, полный ноль, зато эта дисгармония создает ощущение зыбкости и даже тревоги.

Каждый раз удивляюсь, насколько ко мне здесь все добры. Указывая на ошибки, обязательно, чтобы я не слишком расстраивалась, добавляют что-нибудь хорошее.

Впрочем, все — сильно сказано. Есть Алена и Марго, расположившиеся зачем-то совсем рядом. Для меня они составляют нераздельную парочку, этакое злобное существо, способное допекать меня в два голоса сразу, но на самом деле не во всем похожи друг на друга.

Алена москвичка. Когда, еще совсем ее не зная, я наивно поинтересовалась, почему она учится здесь, а не у себя, она снисходительно бросила:

— В провинции, девочка, все дешевле.

Это Петербург-то для нее провинция! И знаете, о чем шла речь? Вовсе не о продуктах, как я сперва решила. О том, во что якобы обходится обучение. А когда я напомнила, что обучение бесплатное, она сообщила мне, что только глубокие провинциалы и ханжи стыдятся самых естественных вещей. «Провинциальный» — вообще ее любимое словечко. А еще — «европейский». «Наконец-то я вижу европейски одетую женщину… наконец-то я нашла здесь ресторан с европейским обслуживанием…» Да, и третье словечко — «совковый». «Ах, эти наши совковые предрассудки… Игорь Матвеевич — типичный совок…» Он стал для Алены совком, когда не поставил ей вовремя зачета. Правильно не поставил — надо делать домашнее задание самой, даже если оно скучное, а не подсовывать преподавателю творения Марго. Он что, слепой, по их мнению? Я и то сразу отличу чужую руку.

Отец Алены что-то то вроде кинопродюсера, и она любит упоминать свое знакомство с известными людьми и регулярное посещение презентаций. Я однажды спросила у Наташи, почему такая крутая особа не снимает квартиру, а мается с нами в общежитии. Наташа объяснила: «Короля делает свита, и ей хочется всегда иметь ее под боком». Наверное, так оно и есть. Алена… мне трудно это сформулировать… тем более, я ведь к ней пристрастна, правильно? Я даже внешность ее не способна оценить по заслугам. Все говорят — красавица, а я этого не вижу. Она совершенно не женственная. Хотя стильная, да. Похожа на борзую: высокая, длинноногая, худощавая. Всегда экзотично одета и тщательно накрашена. Но дело-то не во внешности, дело в характере. Мне кажется, Алена черпает энергию не изнутри себя, а снаружи. Ей требуется постоянное восхищение, именно оно стимулирует ее волю к жизни. Даже не обязательно восхищение. Мое расстройство или возмущение ее тоже устраивают. Я так и чувствую, как она упивается ими. Поэтому из вредности стараюсь сдерживаться, только обычно не удается. Энергетический вампир — я вспомнила, как это называется. Алене недостаточно высасывать Марго, которую она полностью поработила, она пытается использовать каждого. И многие, словно мотыльки к свету, стремятся к ней — кто-то ради надежды быть проведенным через служебный вход на престижное мероприятие, кто-то ради обносков с барского плеча, которые она щедро раздаривает, а кто-то искренне. Зато собственную энергию Алена использует крайне экономно. Томные движения, ленивая речь. Когда они с Марго начинают меня дразнить, роли всегда распределяются одинаково: активность проявляет Марго, а Алена лишь изредка и словно невзначай подливает масла в огонь.

Однако сегодня все было иначе. Стоило Игорю Матвеевичу утешить меня по поводу неправильной тени на рисунке, якобы создающей ощущение тревоги, Алена ехидно прокомментировала:

— Ну, еще бы! Фрося сумела навести тревогу по всей общаге.

И смолкла, надеясь, что дальше за дело примется Марго — однако та медлила. Пришлось Алене продолжить самой.

— Все в курсе, как позавчера ей привиделся в коридоре больной иностранец, или кого-то она еще не успела об этом оповестить? В каждом регионе земного шара свои эротические фантазии.

— Ильницкая, — прервал ее Игорь Матвеевич, — вы всем мешаете.

Она скривилась и терпела до перемены, но, едва прозвенел звонок, вернулась к увлекательной теме.

— Фрося, признайся, а твой иностранец был полностью одет? Нереализованная сексуальность, она должна была вызвать в твоем воображении мужчину, хотя бы частично обнаженного, я уверена в этом. Ну, не будь провинциальной, скажи хоть раз в жизни правду!

Вот ведь, Алена несла такую чушь, что я должна была лишь посмеяться в ответ, а меня разбирал гнев. Ну, чего она ко мне привязалась? Что я ей плохого сделала?

И, представьте, за меня вступилась Марго.

— Да пьяный там валялся, вот и все, — быстро вставила она. — Ничего интересного.

Я удивилась. Марго всегда и во всем поддерживала подругу. Впрочем, можно ли подобные отношения называть дружбой? Я бы сказала, Марго является приближенной рабыней. Не понимаю, как она это терпит. Не из-за денег — денег у нее у самой хватает. И, кстати, энергии тоже. Уж она-то не вампир. Он нее, наоборот, словно исходит некое мощное излучение — правда, скорее разрушительное, нежели созидающее. Она могла бы играть подростков в ТЮЗе. Невысокая, худенькая, живая, как ртуть. Конечно, ей лестно посещать богемные тусовки, тем более, что у себя в Кемерове она вряд ли имела такую возможность, однако мне кажется, не только это привлекает ее к Алене. Трудно представить, но похоже, она ее искренне боготворит.

— Машка поступила по-человечески, — заметил Сашка. — Если б мне стало плохо, неважно, по какой причине, я бы предпочел, чтобы мне оказали помощь, а не бросили помирать.