Наталья Перфилова - Увидеть Париж и разбогатеть

— Которая? — Посмотрел в ту же сторону он. — В полосатом свитере?

— Нет, вон та, черненькая в голубой ветровке.

— А-а эта. — Равнодушно вернулся к своим делам администратор. — Она у вас денег просила? Нужно охране сказать, чтобы обратили на нее внимание.

— Нет-нет, — торопливо заверила я, — она ничего у меня не просила, скорее наоборот… А почему вы решили, что она могла деньги выпрашивать?

— Да она уже вторые сутки глаза мозолит. Улететь планировала на том рейсе, который вот-вот объявят к регистрации… Только денег у нее, к сожалению, не хватает на билет. Естественно, я подумал, что она пытается выпросить у кого-то недостающую сумму. Очень уж она расстроилась, когда цену узнала. А вы по какому вопросу?

— Я бы хотела билет сдать, так как наша няня не смогла с нами лететь. — Я протянула бумаги администратору. — Регистрация на этот рейс еще не началась?

— Начнется через несколько минут. Кстати, девушку тоже именно этот рейс интересует. Куда она подевалась опять? А, вон! Опять к пассажирке пристает. Нужно все-таки предупредить охрану, что ей не целесообразно находиться в зале. А свой билет вы можете сдать в окошке номер пятнадцать или за любой из свободных стоек в соседнем зале.

Я поблагодарила мужчину и направилась к указанному окну. Неожиданно мне снова попалась на глаза девушка в голубой ветровке. Она стояла у колонны в нескольких метрах от меня и, кажется, плакала. Выглядела она такой беспомощной и юной, что мое сердце болезненно екнуло… Я невольно замедлила шаг .

— Мама, а у тети тоже пальчик болит, как у меня на прошлой неделе? — Дернул меня за руку Павлик, тоже заметивший девушку. — Ну, когда я его в двери прижал. Да?

— Наверное. — Рассеянно ответила я, задумчиво рассматривая билет, зажатый в руке.

— А можно, я ее пожалею? — Великодушно предложил мой сын. — Ты мне тогда на пальчик подула, и он стал меньше болеть. Честно. Хотя я и так не плакал. — С гордостью поспешил напомнить он.

— Ты у меня умница. — Сказала я, окончательно остановившись. — Мамина гордость.

— Ага. — Довольно кивнул Павлик, но потом снова озабоченно сморщил лобик. — А у нее, наверное, мамы нет. Вот ее никто и не жалеет. Мам, а у взрослых все время мамы нет? И у меня не будет?

Я вздохнула и посмотрела с улыбкой на сына.

— Куда же я от тебя денусь? — Я присела перед ним на корточки и поцеловала в кончик носа. — Я всегда буду рядом, обещаю.

— Тогда пойдем, пожалеем тетю. Пусть она не плачет. — Широко раскрыв глаза, просительно протянул малыш.

Регистрация на рейс только что началась и времени у нас было предостаточно, так почему же не сделать ребенку приятное… Да честно говоря, мне и самой хотелось помочь этой несчастной девочке. В конце концов, так страдать из за элементарной нехватки денег просто не справедливо.

Причина горьких слез девушки, которую звали Патриссия, выяснилась очень быстро. Ей срочно нужно было лететь в Россию для встречи со столь же юным, как она, и любимым Николя, который, между прочим, проживал именно в том городе, куда по стечению обстоятельств направлялись и мы с сыном. Наш самолет подходил для этой цели необычайно, поэтому известие о его скором отлете, причем без нее на борту, вызвало такую бурю эмоций в душе девушки.

— Я уже вторые сутки в аэропорту ночую… — Всхлипнула она. — А улететь все никак не могу… Денег не хватает.

— Ну, считай, повезло тебе. — Улыбнулась я и протянула билет Александры Ивановны. — Наша няня не смогла лететь с нами и, как видишь, освободилось одно место. Ну, выше нос. Уже сегодня ты увидишь своего обожаемого Николя. А кстати, твои родители не против такой дальней поездки? — Вдруг внезапно спохватилась я.

— Нет. — Рассеянно ответила Патриссия, впиваясь взглядом в плотную бумагу билета. — Да и потом, мне уже есть восемнадцать, так что разрешения не требуется, я теперь сама себе хозяйка. Только вы, наверное, не поняли, у меня денег нет.

— Конечно, я поняла, что тебе не хватает средств, а улететь очень хочется. Поэтому и предлагаю билет, который лично мне теперь не нужен. У тебя хоть паспорт то есть, горе мое? Иди, переоформи билет на свое имя, пока время еще есть. — Улыбнулась я. — Я не прошу у тебя деньги, я просто хочу оказать тебе услугу.

— Я очень хочу ее принять. — Сказала девушка, глядя куда то в пол. — Но у вас билет первого класса. Это слишком дорого, я вряд ли смогу отдать эти деньги. — Выглядела она почти спокойно, только подбородок предательски дрожал и катастрофически краснел кончик носа.

— Значит, лететь не больно хочешь. — Начала злиться я, опуская протянутую руку с билетом. — Тогда и не надо, если сомневаешься, лучше оставайся дома. Я тоже считаю, что в Париже симпатичных парней намного больше, чем в какой то там России.

— Да что Вы понимаете! — Невольно вырвалось у Пат. Она густо покраснела и почти беззвучно добавила. — Таких, как Николя, больше во всем мире нет…

«Скажите пожалуйста! Какой уникум…» — Насмешливо подумала я и снова протянула девушке билет.

— Тогда хватит трагедию разыгрывать, время и наше, и свое тратить, бери билет и беги регистрируйся.

Патриссия нерешительно протянула руку.

— Спасибо. — Искренне поблагодарила она. — Я бы ни за что… Но мне правда очень-очень нужно. Я сейчас Вам отдам столько, сколько есть, а потом, когда вернусь, отработаю, честное слово. Вы оставите мне адрес? — Она торопливо полезла в болтающийся на плече тощий рюкзачок.

— Да ладно тебе. — Отмахнулась я. — Оставь деньги себе. Куда ты без них в чужой стране? Ты хоть говорить то по-русски умеешь? — Перешла на родной язык я.

— Немного. — Смущенно ответила Пат. — А насчет денег не беспокойтесь, мне бы только добраться, а уж там Николя меня не оставит…

— Что же он не взял тебя сразу с собой? — Поинтересовалась я. — Раз он такой заботливый.

— Он не смог… У него тоже только на один билет было. Он бы не улетел, но виза закончилась, да и жить здесь тоже было бы не на что и не где…

— Понятно. — Сказала я. Хотя, если честно, понятно мне стало еще меньше. Я даже засомневалась, правильно ли я делаю, помогая девочке вылететь неизвестно куда, неизвестно зачем к безответственному русскому парню Николя, не внушающему лично мне пока никакого доверия.

— Я отработаю… — Снова завела свою песню Патриссия.

— Как, интересно? — С усмешкой поинтересовалась я. — Что ты делать то умеешь?

Она смутилась еще больше, я даже испугалась, что она снова расплачется.

— Я убираться могу… стирать… — Выдавила из себя она

— А няней моей ты можешь побыть? — Неожиданно подал голос Павлик. — Ну, играть со мной, книжки читать… — Пояснил он, видя с каким недоумением две взрослые тетеньки на него уставились. — Я капризничать не буду. Я ведь почти взрослый. Правда, мам? — Он просительно заглянул мне в глаза.