Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

Выходило, что поехать я могла только к Курьянову. Он жил один в двухкомнатной квартире, год назад разведясь со своей красавицей женой.

Впрочем, я не знала, есть ли у него сейчас кто — то, и не стану ли я им мешать.

Я решила пойти на кухню и заварить себе чаю с мятой, в надежде успокоиться. И только потом принять решение.

Проходя мимо входной двери, я неосознанно поежилась. Кажется, кто — то превращается в параноика.

Невесело усмехнувшись, я включила чайник и стала искать на полках засушенную с прошлого лета мяту.

Мне казалось, что чашки, пакеты с крекерами, с чаем, сахарница — всё стоит не так, как должно. И мне было неприятно докасаться до всех этих вещей.

В общем, вместо того, чтобы потихоньку переночевать у Курьянова, я затеяла грандиозную генеральную уборку.

Закончив избавляться от чужого присутствия в доме, я без сил упала на диван. Шёл уже первый час ночи, но я, не подумав об этом, набрала номер, которой не смогла забыть, как ни старалась.

— Да? — раздался сдержанно спокойный голос.

— Привет, — пробормотала я, чувствуя себя последней дурой. Может, сразу стоило кинуть трубку. — Это Петрова.

— И? — странно, я ожидала, что голос Влада изменится, но этого не произошло.

— У тебя что, определитель? — брякнула я. Шимов рассмеялся.

— Дорогая, ты решила позвонить мне полвторого ночи, чтобы поинтересоваться, если ли у меня определитель?

— Глупо звучит, — согласилась я.

Влад фыркнул в трубку.

— Что ты хотела?

— Я…ты случайно…по какой — нибудь неизвестной мне причине не подсылал своих ребят ко мне домой?

Влад засмеялся.

— Что милая, проблемы? Снова куда — то вляпалась?

— Да или нет? — спросила я, не отвечая на вопросы Влада. Но Шимова так было не остановить.

— И конечно втравил тебя в это снова твой Курьянов.

— Кирилл меня никуда не втравливал, — моментально ощерилась я.

— Ну, конечно, — согласился Влад таким тоном, который абсолютно исключал его согласие. — Может, ты уже станешь большой девочкой и перестанешь слушать всяких уродов.

— Спасибо за совет.

— Не за что, дорогая. — Я слышала, как он усмехнулся в трубку. — Всегда буду рад поболтать с тобой перед сном.

И он отключился.

Я ещё некоторое время держала трубку возле лица, не в силах сделать хоть какое — то движение. А потом разревелась как последняя дура.

Отлично, полвторого ночи, в моей квартире побывали неизвестные, а я сижу на диване и реву только от того, что услышала голос Шимова.

Утром я поняла, что пора завязывать с вечерними переживаниями. Они ведут к бессоннице. Я снова еле проснулась, на сей раз уже с немного опухшими от слез глазами. Супер. И сейчас не лето, чтобы прятать глаза за солнечными очками. Придется повозиться с макияжем.

Обычно я не тратила много времени на это дело — от силы пудра и неяркий блеск, но сегодня пришлось вытащить из ящика расширенный набор косметики. В результате вышло совсем не плохо. Я выпила кофе, съела бутерброд с сыром. Отодвинула тумбочку к стенке. Подмигнула себе в зеркало и помчалась на работу.

Нина Ивановна сидела в кабинете и снова смотрела на часы.

— Без двух минут девять, — с улыбкой обратилась она ко мне. — Настя, кажется, ты исправляешься. Если так дело пойдёт, то наследующей неделе ты обязательно опоздаешь.

— Вы так хотите записать замечание мне в личное дело? — пошутила я. Михальникова замотала руками.

— Мне просто интересно, когда ты превратишься в обычного человека, — засмеялась судья.

Невозможно было не засмеяться вместе с ней.

— Нина Ивановна, а вы не хотите также покараулить Коломейцеву?

— Не хочу. Наталья ведёт себя правильно: опаздывает — получает нагоняй — трудится ещё сильнее. А с тебя какой нагоняй?

— Проблема, — согласно кивнула я.

Набравшись наглости, в обед я позвонили Курьянову. Мой друже сидел в кабинете и, кажется, пил чай. А может и кофе.

— Ну чего? — пробубнил Курьянов, — есть новости?

— Ну не то, чтобы…ты прожевал? — на всякий случай поинтересовалась я.

Через минуту Курьянов ответил.

— Давай, что там у тебя?

— У меня проблема: либо мою квартиру вчера обыскивали, либо у меня началась паранойя.

— И то и другое плохо, — согласился Кирилл. — Что собираешься делать?

— А ты как думаешь?

— Ну… хочешь, я ребят к тебе пришлю?

— Зачем?

— Пускай квартиру на пальчики отработают.

Я хлопнула себя по лбу.

— Дура!

— Кто? — не понял Курьянов.

— Да я сама, — я вздохнула и призналась Кирюхе. — Я уже генеральную уборку провела в квартире.

— Хм…

— Да знаю, — пискнула я, удивляясь своей глупости.

— Интересно, о чем ты думала, — вздохнул Кирилл. — Впрочем, кто сказал, что они должны оставить следы. Ведь не идиоты же обыскивали твою квартиру.

— Не идиоты. Кажется, профессионалы.

— Как же ты насекла, что тебя обыскивали?

Я рассмеялась.

— Они напутали тома редакций законов. Они у меня расставлены в строгом хронологическом порядке. И ещё с журналами они промахнулись.

— Потому что нормальные люди не могут быть такими педантами, как ты, — насмешливо фыркнул Кирилл. — И что собираешься делать?

— Ты меня уже спрашивал.

— Я помню. Сама — то, что планируешь?

— Зайти после работы в мебельный, заказать себе новую дверь.

— Зачем?

— Чтобы они зайти не могли.

— Они всё — равно зайдут.

— Успокоил. Я и так сегодня ночью еле заснула.

— И всё — таки новая дверь не лучшее решение. Они не должны догадаться, что ты знаешь про обыск.

— И что мне прикажешь, каждую ночь трястись от страха?

— Клади рядом с собой телефон и газовый баллончик.

— У меня его нет.

— Я подъеду вечером, — пообещал Кирилл.

И хотя бы на чуть — чуть, но мне стало легче.

Наскоро перекусив, я вернулась к рабочим обязанностям, которые, между прочим, были не такие уж маленькие.

Самым тяжелым для меня моментом всегда были судебные заседания. Не то, чтобы я какой — то особенно хороший юрист, но когда я замечала явные ошибки с той или иной стороны мне хотелось вмешаться, но, увы — я не имела на этого никакого права.

Кирилл как обычно поджидал меня у подъезда на своей новой крутой машине.

— Привет, — чмокнув меня в щёку, он прислушался к тому, что играет в моем плеере, который я не успела выключить.

— Ты и правда это слушаешь? — спросил он, отобрав у меня один наушник и пару секунд послушав мелодию.

Я кивнула.

— Никогда не понимал классику.