Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

— Нет, правда. Лучше, если тебя не смогут зацепить.

Прищурившись, я посмотрела на друга.

— Кирь, только пойми меня правильно: я не считаю, что арест Игнатьченко, моя встреча в ресторане с Шимовым и обыск моей квартиры как — то связаны между собой. Я вообще уверена, что дело главного прокурора меня никак не касается.

— А если из тебя решат сделать козла отпущения?

— Тогда придётся поднять все бумаги, касающиеся этого дела. В том числе те бумаги, по которым Шимов надлежит быть уголовно наказуемым. А теперь скажи, веришь ли ты, что эти бумаги сохранились?

— Если Шимов не побоялся убрать Игнатьченко, — усмехнулся Кирилл, — в это как — то слабо верится. Скорее всего, бумаг уже не существует.

— Или они в личной коллекции Влада.

— То есть ты Шимова не подозреваешь, — уточнил на всякий случай Кирилл.

Я вздохнула.

— Игнатьченко убрали, то я тут ни при чём. Меня никак нельзя подставить. Ведь в таком случае подставленным окажется Шимов, ведь я работала под него. А ты утверждаешь, что Игнатьченко сняли с ведома Шимова.

— Н-да, — покачал головой Кирилл.

— А теперь скажи, что мучает тебя? Почему ты так стараешься связать продажного прокурора и меня?

— Потому что, моя милая, — вздохнул Кирилл. — Когда его взяли со взяткой, на его столе лежало несколько документов. В том числе подробное досье на тебя.

Я ойкнула и присела на диван. В комнате вдруг стало невообразимо тихо.

— Да ладно, — промычала, кажется, я в ответ сиплым, не моим голосом.

Кирилл усмехнулся и развел руками.

— Оперативная информация из первых рук.

Я поморщилась.

— Можно было об этом раньше сказать?

— Ты что, — закатил глаза Кирилл. — Это же секретные данные.

Я фыркнула.

— Ну конечно.

Курьянов покачал головой.

— И эта дамочка ещё работала в моём отделе.

Я сладко улыбнулась.

— Всегда приятно, когда начальство о тебе высокого мнения. Вам есть о чём пообщаться с Михайловниковой.

— Да? — улыбнулся Кирилл. — А что такое с нашей судьёй?

— Она мечтает, чтобы я научилась опаздывать, — пробормотала я.

Кирилл зашёлся громким хохотом.

— Ты всегда умела выводить из себя начальство.

Ну да, подумала я про себя, кое — кто не удержался и пальнул в меня несколько раз.

— Итак, — тем временем продолжил Кирилл, — что мы постановим?

— Я никуда не поеду.

— Это было бы лучшим выходом.

— После того, что ты мне рассказал? — хмыкнула я.

— Именно после этого.

— Ты меня удивляешь, разве я могу уехать после таких новостей.

— А если Шимов в этом замешал? — спросил-таки Кирилл. Я пожала плечами.

— Значит, будет именно так.

— Ты дура, да? — снова разозлился Курьянов. Он не понимал, не принимал ничего, что меня связывало с Владом. Я понимала, что за всё произошедшее со мной Кирилл винит себя. Но это не было его виной и не могло быть. Я была уже взрослой девочкой, когда соглашалась на эту работу.

Поняв, что я ничего ему не отвечу, Кирилл как — то сразу притух.

— Ладно, — вздохнул он. — Пойду я.

Я кивнула.

— Пистолет оставить?

— Нет.

— Дура.

Я кивнула.

— Вот и поговорили.

Он направился к входной двери, я следом за ним.

Уже на пороге Кирилл обернулся.

— Держи сотовый при себе, — попросил он. — Чтобы всегда была на связи. В туалете, в душе, в кровати — где угодно. Ты меня поняла?

Я кивнула.

— Давай. — Кирилл махнул рукой и направился к лестнице.

— Кирилл, — позвала я его, когда Курьянов уже был на лестнице. — Спасибо.

— Ага, — только и отозвался он. Я стояла у открытой двери и слушала его постепенно затихающие шаги.

Новость, что моё личное дело лежало в кабинете Игнатьченко, произвела на меня впечатление. Что это, простое совпадение? Может Кирилл зря волнуется? Главный прокурор несомненно знал, что агент, которого он предал, выжил и сейчас живёт себе поживает все в том же городе. И даже работает в суде.

Конечно, глупо думать о том, что главный прокурор мог меня бояться. Но вдруг?

Допустим даже, что он меня не боялся. Просто держал под присмотром. Вдруг я решу выступить против него? Ведь, как не крути, именно он сдал меня Шимову. И пускай не Игнатьченко держал пистолеты, он виноват никак не меньше, чем те, кто непосредственно производил выстрелы.

Но стал бы прокурор держать папку о человеке, который знает о его темных делишках, на своём рабочем столе, можно сказать — на виду?

Ведь не просто же так он собирал обо мне информацию. Любой, кого заинтересовала бы эта папка…Стоп, остановила я сама себя. Папка лежала на столе главного прокурора города. Но сколько реально человек имели к ней доступа. Главный прокурор города — фигура заметная. Через него ежедневно проходит множество самых разных бумаг, в том числе очень важных и секретных. Куда там до моего личного дела?

С другой стороны, оно ведь кем-то наполнялось. Кем — то из приближённых, которые знают — должны знать о двурушничестве Игнатьченко. И эти приближённые, естественно, должны знать о том, что приключилось со мной по вине их шефа. Никакой опасности для прокурора. Он вполне мог держать папку на работе. В сейфе, на столе.

И наличие этой папки в кабинете в момент задержания Игнатьченко за взятку — всего ли совпадение, за которым ничего не стоит.

Вот так. Какая я умница.

И тут я вспомнила о том, что мою квартиру осматривали неизвестные. Это как — то не вязалось с простым совпадением…

Я ломала голову над этим весь вечер, пока у меня не появилась гениальная мысль. Я решила позвонить Курьянову. Перед этим взглянула на часы: половина одиннадцатого. Детское время. Кирилл наверняка ещё не спит.

Однако приятель не спешил снять трубку. Я уже подумала, что, возможно, сейчас помешаю личной жизни Курьянова, и хотела было сбросить звонок, но тут в трубке послышался его голос. На заднем плане отчётливо слышались мужские голоса и стрельба.

— Ты где? — испугалась я за Кирилла. Друг что — то неразборчиво промычал.

— Ты опять ешь?

— Ем, — проворчал Курьянов. — У меня большой мужской организм, который надо кормить пять раз в день.

— Прожорливее хоббита, — засмеялась я, вспомнив персонажей Толкиена.

— Пообзывайся, — хмыкнул Кирилл, между прочим, заядлый любитель «Властелина Колец». Однажды он затащил меня на этот фильм в кинотеатр, и когда я, не совсем понимая сюжет и не спав перед этим полтора суток, прикорнула в мягком кресле, он со мной после около недели не разговаривал. Пришлось пообещать прочитать все книги.