Мишель Мартин - Украденные мгновения

Ей не пришлось повторять дважды. Дункан вылетел из кресла так, словно его выбросило пружиной.

— Мне бы хотелось, чтобы ты каждый раз вот таким образом извещала меня о конце рабочего дня, — радостно сказал он.

— Я подумаю над этим, — Харли взяла его за руку и потащила к лифту, чтобы подняться в апартаменты.

— Как у тебя дела, все в порядке?

— Все просто превосходно, Дункан. Честно.

— Скажи мне, почему сегодня утром ты удрала отсюда?

— Мне надо было подумать. — Они остановились перед лифтом. — Я хотела понять, чем заниматься дальше. Раз я не Джейн Миллер и не Патти Смит, то, может, мне стать этакой секс-певичкой? Буду в полуобнаженном виде распевать в ночных клубах песни в стиле «кантри», а?

— Я не против, — Дункан облизнулся, еще раз взглянув на ее наряд.

Когда лифт начал подниматься, Дункан привлек к себе Харли и обнял ее. Он был счастлив — Харли принадлежала ему. Дункан проявлял неуемное рвение только в двух случаях: когда речь шла о работе и о Харли. «Родственная душа», — улыбнулся Дункан своим мыслям. Им пришлось вместе бороться против своих предубеждений и укоренившегося мнения о самих себе, кем они были и чего хотят добиться от жизни.

Он был окончательно сражен, когда увидел, что после столь хлопотного дня Харли позаботилась об ужине и нашла в себе силы, чтобы его приготовить. Он ожидал, что сегодня им придется довольствоваться какими-нибудь полуфабрикатами, приготовленными на скорую руку, но ошибся. На столе стояло блюдо с овощным салатом и уже разделанной курицей, запеченной в духовке. Рядом лежали булочки, покрытые аппетитной, золотистой корочкой. Дункан на них уставился, словно не верил собственным глазам.

— Ты это сама испекла? — он указал рукой на булочки.

— Да. Мне же надо было чем-то заняться, иначе я бы просто тихо сошла с ума, — она уселась за стол, запахнув на себе плащ.

— Ты перенервничала из-за тех типов? — Дункан напрягся.

— Нет-нет, — Харли мило улыбнулась. Он немного расслабился.

— Тогда из-за чего?

— Из-за тебя, естественно. Твои логические выкладки, Дункан, разят не в бровь, а в глаз, — проговорила она, растягивая слова.

— Извини, я не хотел, — он улыбнулся. Ему нравился ее мягкий, протяжный выговор.

— За что? Ты был абсолютно прав, — сказала Харли, нацелившись вилкой на салат. — Просто все это время я была уверена в том, что знаю, кто я и чего хочу. Для меня было настоящим ударом узнать, что, кроме рока, я люблю еще и другую музыку.

— А как ты додумалась до того, чтобы исполнять песни кантри в ночном секс-клубе?

— Да все очень просто. Берем мое происхождение, а я родилась и выросла, можно сказать, в деревне, далее добавляем к этому капельку дерзости, которая у меня появилась, когда я стала подростком, и наконец — очарования и непосредственности от Джейн Миллер, вот и все! К сожалению, это никуда не годится, — с печальным вздохом закончила Харли.

— А почему? — Ему так понравилось, как она выглядит в легком черном белье.

Откинувшись на спинку стула, Харли вновь тяжело вздохнула.

— Почему? Такая уж я правильная. Мне совесть не позволит рекламировать образ распутной девицы, лишенной морали, перед моими юными поклонниками, ведь в этом возрасте они такие восприимчивые и доверчивые!

— Да, незадача, — посочувствовал Дункан.

— Вот и я про то же.

— В таком случае, что же ты собираешься делать?

Харли ткнула вилкой в салат.

— Теперь мне ясно как Божий день, что мое призвание — это кантри и фолк-рок. И никуда от этого не деться.

Затаив дыхание, Дункан спросил:

— А как же твой контракт с «Сони»?

— Не знаю, — она несколько секунд отрешенно смотрела в пустоту, затем покачала головой и вновь вернулась к еде.

— Если я пойму, что не могу сочинить ничего хорошего, то запишу для студии сборник своих лучших хитов за прошлые годы. Думаю, что в любом случае они останутся довольны.

— А ты?

Харли подняла голову и посмотрела на него. В голубых глазах Дункан увидел растерянность и удивление. Он понял, что ее больше озадачил не сам вопрос, а то, что он вообще об этом спросил. Неужели она до сих пор не видит, что он болеет за нее всей душой? Если она не будет счастливой, то и ему будет плохо.

— Нет, наверное — нет, — ответила Харли. — Ну вот, теперь я окончательно запуталась: не знаю, чего хочу, чему радоваться, — она махнула рукой, но поспешила добавить: — К тебе это, естественно, не относится.

— Спасибо, — облегченно вздохнул Дункан, удивившись тому, как мало, оказывается, ему надо для счастья.

— Надеюсь, что ты в этом не сомневаешься: и что тебе со мною было хорошо — Дункан вспомнил, как они занимались любовью, и его пронзило острое желание.

— О да.

— Отлично, — Харли радостно улыбнулась и вернулась к салату. — Расскажи мне, как прошел день?

Дункан намеревался вкратце сообщить, чем занимался весь день, но Харли ежесекундно его перебивала, засыпая вопросами. Потихоньку он так углубился в свои объяснения, что в результате у него получился чуть ли не дословный отчет о расследовании. Где-то в середине разговора Дункан внезапно понял, что Харли проявляет не праздное любопытство, а на самом деле искренне интересуется тем, чем он занимался, о чем думал, как оценивал те или иные факты.

До сих пор ему почему-то не приходило в голову, что его работа может интересовать Харли. Он был приятно удивлен. Насколько он понял, ее абсолютно не волновала его прошлая жизнь. Она принимала его таким, каким он был теперь, и расспрашивала только о том, что его тревожило сейчас. Однако от этого ему становилось еще тоскливее на душе. Он видел ее искренний и живой интерес, в нем поначалу затеплилась надежда — может, она никуда не уедет и останется с ним в Нью-Йорке? Но умом он понимал, что тешит себя иллюзиями, поскольку Харли расстанется с ним, как только закончатся ее каникулы.

Харли бросила все и удрала без оглядки от Бойда Монро и той невыносимой жизни, которую с его помощью сама себе выбрала. Вырвавшись на свободу впервые за девять лет, она только-только начала приходить в себя, как в ее жизни появился Дункан. Ей нужна полная независимость, она должна вовсю наслаждаться своей свободой, а что сделал он? Он затащил ее к себе в постель, предоставив временное пристанище у себя дома, и из-за него она оказалась втянутой в смертельно опасное расследование, связанное с его работой. Какая уж тут свобода?

Дункан поднял голову и внимательно посмотрел на Харли. Свет от зажженных свечей играл мерцающими бликами на ее плаще. Она должна быть свободной, решил он. Ему не удержать ее рядом с собой. Уж слишком хорошо он себя знал, чтобы не понимать, какая жизнь ждет Харли, если она останется с ним. Она должна сама сделать свой выбор в жизни.