Кей Хупер - Крадущиеся тени

– Только когда я действительно вступаю в контакт. – Она упрямо посмотрела на него. – Проводить «зондирование» вовсе не трудно. Ты же понимаешь, нам необходимо знать, выслеживает ли он кого-нибудь еще, собирается ли в скором времени снова убить.

– Кэсси...

– Хотя бы один раз я хочу сообщить Мэтту нечто более конструктивное, чем местонахождение очередного тела.

Бен обнял ее и крепко притянул к себе.

– Я знаю.

Она прижалась к нему щекой и обхватила обеими руками за талию. Ей хотелось спросить, понимает ли Бен хоть в отдаленной степени, что после смерти ее матери он первый человек, предлагающий ей найти утешение в своих объятиях.

– Не будет у нас ни минуты покоя, пока он бродит на свободе.

– Знаю.

– К тому же я на все готова, лишь бы избавиться от этой проклятой мелодии, – добавила Кэсси.

– Все еще жужжит?

– Угу. – Она осторожно высвободилась из его объятий. – Стоит мне отвлечься хоть на минуту, как она возвращается.

– Вспомни, что это за песня, и сразу от нее избавишься.

– Да, наверное. – Кэсси тряхнула головой. – Ладно, неважно, мне просто надо на чем-нибудь сосредоточиться. Ну что, начнем?

Бен решил больше не возражать, видя, что это бесполезно. Они оставили Макса в кухне наслаждаться очередной костью из воловьих жил, а сами прошли в гостиную. Кэсси удобно устроилась на диване, но при первой же попытке сконцентрироваться и вступить в контакт с сознанием убийцы она наткнулась на преграду, которую не смогла преодолеть.

– Черт! – Кэсси нахмурилась, вид у нее был встревоженный.

– Ты же говорила, что он не может блокировать тебя до бесконечности, – напомнил ей Бен.

– Да, говорила. Но блокировка кажется совершенно непробиваемой. – Она подняла руку и потерла лоб. – Чертова музыка!

– Ты часто слышишь навязчивые мелодии?

– Нет. Почти никогда. – Внезапно Кэсси уставилась на него в страшной тревоге. – Почти никогда. Когда человек лишен музыкального слуха, он редко думает о музыке. А этот мотивчик напоминает о музыкальной шкатулке. Я уже давным-давно не слышала, как играет музыкальная шкатулка.

Не успел Бен ответить на это, как зазвонил телефон. Кэсси пришлось встать с дивана, чтобы снять трубку, так как телефон стоял на приставном столике у стены.

– Алло?

Бен увидел, как напряглось ее лицо, пока она выслушивала собеседника. Через минуту Кэсси осторожно положила трубку на рычаг, точно та была из тонкого хрусталя. Бен вскочил и бросился к ней.

– Кэсси?

– Ошиблись номером, – глухо сказала она. Бен положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе.

– Я тебе не верю. Что тебе сказали?

– Ничего особенного. – Кэсси невесело рассмеялась. – Помнишь, ты мне сам говорил, что меня ждут телефонные звонки от встревоженных и подозрительно настроенных граждан? Это был один из них. Но ты не волнуйся, мне случалось выслушивать кое-что почище. Поверь, меня называли не только ведьмой.

– Черт побери! – Бен снова крепко обнял ее. – Да, я ожидал, что звонки будут, но большинство здешних жителей – люди вполне разумные, Кэсси. Они просто напуганы. Они запаниковали.

– Я понимаю. Честное слово, я в порядке.

Бен слегка отстранился, чтобы можно было ее поцеловать. Он собирался просто утешить ее, но этот первый «утешительный» поцелуй стремительно перерос в нечто большее. Его руки скользнули у нее по спине и оказались на бедрах, он еще крепче притянул ее к себе, и приглушенный стон наслаждения вырвался из груди Кэсси.

Она слегка смутилась, когда он поднял голову и улыбнулся ей. Проникающий прямо в душу взгляд потемневших от страсти глаз лучше всяких слов подсказал ей, что он полон желания. Впрочем, существовали и другие бесспорные признаки, которые Кэсси явственно ощущала, так что слова были не нужны.

– А я не забыл тебя предупредить, что у меня тоже есть проблемы? – спросил Бен. – Вот, например, мне никак не удается держать руки от тебя подальше. – При этом его руки беспрерывно двигались.

Кэсси откашлялась, но ее голос все равно звучал хрипло.

– Нет, ты ничего такого не говорил. Но я сама заметила. Еще вчера вечером.

– Как я уже говорил раньше, несмотря на мою толстую броню, от тебя трудно что-нибудь скрыть. Она задумалась над его словами и не сразу ответила:

– Если честно, я этому даже рада. Сказать, что я несведуща в этих делах, значило бы ничего не сказать. Тебе это отлично известно. Поэтому я очень рада, что ты не заставляешь меня теряться в догадках.

– По-моему, между нами царит полная ясность, – усмехнулся Бен.

– Все дело в том, что я такая неопытная? – с любопытством спросила Кэсси.

– Все дело в том, что мне не удается держать руки от тебя подальше. – Он наградил ее еще одним жадным поцелуем и проговорил, не отрываясь от ее губ: – Я рад, что ты передумала насчет нас. Не знаю, как долго я еще смог бы терпеть.

Кэсси обняла его за шею, приподнявшись на цыпочках, чтобы быть с ним вровень. Так она полнее ощущала все его тело.

– А я рада, что не умею читать твои мысли. Я думаю, это к лучшему.

– Почему? – спросил он, водя губами по ее шее.

– Неважно.

Бен поднял голову и посмотрел на нее.

– Почему? – повторил он с любопытством. Теперь Кэсси смутилась до слез.

– Скажем так – мне очень нелегко понять, что ты вообще во мне нашел.

– Если ты имеешь в виду свое тяжкое наследие, то я не знаю, почему ты вообще решила, будто это может меня оттолкнуть. Каждый совершеннолетний человек несет на себе тот или иной груз прошлого. Во всяком случае, должен нести. – Бен пожал плечами и шутливо добавил: – Видит бог, ты даже не поинтересовалась, какой груз несу я.

Кэсси обрадовалась, что он заговорил об эмоциональной стороне дела; ей не хотелось объяснять, что ее ставит в тупик та плотская страсть, которую он, несомненно, испытывал к ней.

– А что, он очень тяжел? – спросила она, стараясь уклониться от обсуждения чисто сексуальных аспектов.

– О, у меня все, как в книжках пишут. Классический случай. Деспотичный отец, инфантильная мать, не имевшая ни малейшего представления о родительских обязанностях. – В общем, ничего интересного. – Он по-прежнему говорил нарочито небрежно, почти легкомысленно.

– Мне кажется, несмотря на это, ты все-таки вырос, повзрослел и выглядишь совсем неплохо, – сказала она, перебирая пальцами его волосы.

– И все же... я возвел все эти стены.

– По-моему, тебя они волнуют гораздо больше, чем меня, – рассеянно заметила Кэсси, мысленно спрашивая себя, сильно ли расстроится Макс, если они снова поднимутся наверх и лягут в постель.

– Надеюсь, что это добрый знак, а не дурной.