Покоренные судьбой - Кора Рейли

возле одной из стальных дверей. Они пытались войти внутрь.

– Почему он не подождал вас?

– Он обманул нас, – пробормотал Примо. – Мы хотели разведать местность и убедиться, что информатор не завел нас в ловушку, но Максимус уже не мог терпеть.

Я покачал головой. Гроул сумел открыть дверь, и я первым переступил порог тускло освещенного помещения.

Примо и Гроул последовали за мной. Мы находились на небольшом складе «Братвы», что делало его отличной мишенью, но, конечно, Максимус примчался сюда не за этим.

До нас донеслись голоса, и я приказал Гроулу и Примо спрятаться за деревянными ящиками. Опустив головы, мы двинулись вперед.

Я напрягся, когда заметил двух мужчин, которые прятались за одним из ящиков, но расслабился, узнав Максимуса и его тестя Ромеро. Они направили на нас пистолеты, но мигом опустили стволы.

Я проскользнул к Максимусу и Ромеро и скрючился рядом с ними.

Ромеро указал на щель между ящиками, через которую Максимус наблюдал за сценой, разворачивающейся на складе.

Я тоже заглянул в щель.

Трое мужчин играли в карты за столом и нюхали дорожки белого порошка.

Мои губы скривились. Будь они солдатами Семьи, они были бы жестоко наказаны. Нельзя пробовать свой товар, если хочешь вести успешный бизнес.

– Тот, лысый, и тот, с большой бородавкой над губой… Они – двое из тех, кто нас поймал. – За яростью в голосе Максимуса слышалась боль.

Должен признать, я почувствовал облегчение, что он взял Ромеро. Если бы он пошел сюда один, то определенно наделал бы глупостей. Я редко чувствовал себя виноватым, но сейчас возненавидел себя. Я находился слишком далеко от Максимуса в тот момент, когда он нуждался во мне.

Я коснулся его плеча:

– Парень с бородавкой – лидер?

Максимус кивнул:

– Он – шестерка, пользуется ограниченной властью над своими тупыми солдатами.

– Я пойду вперед, а ты будешь прикрывать меня.

– Это мой бой, Амо. Я ждал. И я жажду их крови.

Похлопав его по плечу, я согласился.

– Не убивай их. – Его глаза горели жаждой мести. – Не хочу торопиться.

– Мы оба, – добавил Ромеро.

Я бросил на него взгляд и кивнул. В последние годы работа Ромеро в качестве капитана была не столь жестокой, как у Максимуса, но я чувствовал его потребность в кровопролитии.

По знаку Максимуса мы выскочили из укрытия. Противники не ожидали нападения и находились под кайфом, что облегчило нам работу.

Мне удалось повалить на землю лысого парня, а Максимусу – мужика с бородавкой. Ромеро занялся третьим, а Гроул и Примо следили за окружающей обстановкой на случай, если появятся солдаты «Братвы».

Дверь распахнулась, и я ударил лысого парня пистолетом по башке, затем направил его на ворвавшихся, но тотчас опустил дуло.

На склад вошел отец в сопровождении солдат.

Я выпрямился во весь рост. Отец едва взглянул в мою сторону. Он направился к Гроулу и заговорил с ним, а потом и с Ромеро, который успел связать чувака кабельными ремнями.

– Я хочу отвезти их в наш приют, – заявил Максимус.

– И вы должны допросить их. Я понимаю, это очень личное, для вас обоих. – Взгляд отца переместился с Максимуса на Ромеро, – но нам нужна вся информация.

– Они будут петь, как канарейки, – прорычал Гроул.

Отец сурово улыбнулся:

– Я верю в твои способности.

Поскольку отец не обращал на меня внимания, я ринулся к Максимусу.

– Хочешь, я помогу тебе пытать их?

Максимус помотал головой:

– Это должны сделать мы с Ромеро.

Ромеро незамедлительно посмотрел в его сторону и ухмыльнулся.

– Ладно. Позвони, когда я тебе понадоблюсь. Чтобы потрепаться, напиться или выплеснуть адреналин. Я составлю тебе компанию.

Максимус схватил меня за руку:

– Почему бы тебе все же не пойти с нами? Я бы хотел, чтобы ты был там, даже если ты не будешь участвовать в пытках.

– Сначала мне нужно побеседовать с тобой, – обратился ко мне отец.

– Я приду, когда мы закончим.

Максимус и остальные вынесли трех парней, пока папины солдаты рылись в ящиках, чтобы оценить, что было на складе.

– Пойдем в другое место. – Папа не стал ждать, пока я соглашусь. Он повернулся ко мне спиной и двинулся к выходу.

Я понял, что он чертовски зол. Учитывая, что я проигнорировал последние семь звонков отца, я покорно последовал за папой к машине.

Он поозирался по сторонам. Наконец его взгляд остановился на арендованном байке. Папа прищурился.

– Где один из твоих мотоциклов? Или автомобиль? С каких пор тебе нужен прокат?

– Ты это хочешь обсудить?

Отец фыркнул:

– Пара звонков, и я узнаю, откуда взялся арендованный байк, и еще несколько – и мне скажут, где ты пропадал.

Я понимал, что мой обман будет раскрыт. Конечно, я не сомневался, что отец мог бы узнать об этом уже давным-давно, но по какой-то причине он проглядел то, что находилось прямо у него перед носом.

– Мне нужен арендованный мотоцикл, поскольку я изменяю Крессиде с женой видного политика и не хочу, чтобы слухи разлетелись по городу.

Я не был уверен, поверил ли мне отец. Вероятно, нет.

Почему-то мне захотелось, чтобы он был в курсе моей ситуации. Секретность начинала меня беспокоить. Я не хотел встречаться с Гретой тайно.

Я желал кричать о своих чувствах к ней с гребаных крыш, мечтал, чтобы Крессида исчезла из моей жизни, а Грета – появилась.

Выражение лица отца потеряло намек на суровость, что застало меня врасплох.

– Бесспорно, тебе претит быть мужем Крессиды, но ты не можешь исчезать на несколько часов или дней, ничего не сказав. Ты несешь ответственность за свои поступки.

– Я вкалываю ради Семьи, папа. Я отдал жизнь этому делу. Я, черт возьми, женился на Крессиде, которую презираю всем сердцем, ради нашего дела, поэтому не осуждай меня сейчас. Я выбиваюсь из сил. Когда ты заканчиваешь работу, то возвращаешься к маме, а не в пустую квартиру или таунхаус, где находится женщина, которой нельзя доверять. Ты, черт побери, отдыхаешь! И я не буду извиняться за то, что раз или два в месяц пытаюсь отвлечься.

– Ты не работаешь с девяти до пяти. Твой долг вечен. Мы на войне. Ты же помнишь?

Я ухмыльнулся:

– Кстати, папа, этого я никогда не забуду. Ты навязал нам войну. Я был против нападения!

Папа схватил меня за рубашку:

– Ты, черт побери, прекрасно понимаешь причину. Ты не оставил мне выбора! Это был единственный способ убедиться, что ты не будешь продолжать тосковать по Грете.

Я кивнул, сделал шаг назад, и в итоге папа был вынужден меня отпустить.

– Хорошая работа.

Папа посмотрел на меня в упор, и его лицо превратилось в маску настороженности.

– Амо. Ты действительно хочешь умереть?

– Ты бы умер за маму?

Папа моргнул: