Лиза Джексон - Если бы знать

– В основном да, – кивнула Марла.

– Но все еще не помнишь, зачем поехала в Санта-Крус? – Юджиния опустила блюдце с остатком пирожкого на пол, и Коко, радостно урча, принялась подбирать розовым язычком сладкие крошки.

– Нет, – ответила Марла, вдруг почувствовав страшную усталость. – И как я познакомилась с Пэм, тоже не помню.

«Но непременно выясню, – пообещала она себе. – Так или иначе».

Дверь черного хода с треском распахнулась, и послышались торопливые шаги. Коко тревожно залаяла. В гостиную влетела Фиона – растрепанная, с раскрасневшейся веснушчатой физиономией.

– Извиняюсь, опоздала маленько, – выпалила она. – Как там наш зайчик?

– Спит, – ответила Марла.

Не дожидаясь более подробного ответа, Фиона затопала по лестнице наверх. За спиной у нее развевался мокрый плащ.

– Что за нелепое создание, – вздохнула Юджиния, провожая ее взглядом. – Не знаю, не напрасно ли мы поручили ей заботу о малыше. – Она сунула руку в карман и нахмурилась. – Кстати, никто не видел моих ключей?

– А ты потеряла ключи? – спросил Ник.

– Наверно, куда-нибудь засунула, – ответила Юджиния.

Марла чувствовала себя преступницей. Проклятые ключи жгли ей карман.

– Странно... – хмурясь, проговорила Юджиния. – Я точно помню, что утром они были на месте.

– Найдутся, – предсказал Ник.

– Да, конечно. Но странно: обычно я ничего не теряю.

Она посвистела Коко и направилась к лифту, оставив Марлу и Ника наедине.

– Послушай, Ник, – прервала тяжелое молчание Марла, – нам надо поговорить о том, что произошло прошлой ночью.

– Я совершил ошибку.

– Мы оба совершили ошибку. – Она устало прикрыла глаза. – Хотела бы я сказать, что сожалею о случившемся, но не стану врать. Я не жалею.

– А стоило бы, – угрюмо возразил Ник.

– А ты жалеешь?

Плечи его напряглись.

– Думаю, здесь не место и не время это обсуждать.

– Может быть, ты и прав, – согласилась она, – но нельзя же просто сделать вид, что ничего не было!

– Придется, – сумрачно ответил он. – И потом, я хочу поговорить с тобой о другом. Пока ты валялась в постели, напичканная таблетками, я не сидел без дела.

– И чем же ты занимался?

– Пытался выяснить, что за чертовщина здесь творится. – Он вытащил из внутреннего кармана пиджака большой конверт и протянул Марле. – Начнем вот с этого.

Открыв конверт, Марла увидела перед собой фотографию женщины с ясными зелеными глазами и заразительной улыбкой. Подпись под фотографией гласила: «Памела Делакруа».

Значит, вот какая она была, эта Памела. А теперь она в могиле.

– Очень похожа на тебя, правда? – заметил Ник.

– Да, пожалуй. – Марла вытащила другую фотографию. – В самом деле, несомненное сходство. – На следующем снимке Памела была запечатлена в обнимку с молоденькой девушкой. – А это ее дочь?

– Да. Джули.

– Она сейчас в университете?

– Нет. Бросила учебу.

– Из-за смерти матери, – прошептала Марла, подавленная чувством вины. Господи, неужели не будет конца этому кошмару?

– Нет. Она бросила университет за неделю до того, как вы с Памелой отправились в свое путешествие на юг.

– Вот как? Но зачем тогда мы ехали в Санта-Крус?

– Вопрос на миллион долларов, – вздохнул Ник. – Может быть, вы вовсе не туда направлялись, – добавил он, вспомнив свой разговор с Уолтом Хаагой.

– А куда же?

– Надеюсь, рано или поздно ты вспомнишь.

– Пока что шансы невелики, – саркастически заметила Марла.

– А тебе не кажется странным, что ты оставила Алекса и сына, никому не сказав ни слова?

– Еще как кажется!

– Отправилась бог весть куда с женщиной, которая вполне может сойти за твою сестру?

– Но у меня нет сестры... – начала она – и осеклась. Сестра. Это слово больно царапнуло по глубинам сознания. – Нет, сестры у меня нет. Только брат.

– Рори.

– Ну да, Он, кажется, в интернате для инвалидов?

– Правильно.

– Объясни мне, Ник, – заговорила Марла, – почему у меня такое чувство, что все вокруг избегают разговоров о моем брате? Как будто что-то от меня скрывают.

Ник задумался, плотно сжав губы. Знает. Это Марла поняла по его глазам.

– Черт побери, Ник! – взорвалась она. – Объясни, в чем дело! Я имею право знать!

Он подошел к окну, нерешительно провел пальцами по волосам.

– Да, думаю, ты вправе знать.

– Естественно, черт возьми!

Ник взглянул на нее через плечо – и Марла вмиг поняла, что сейчас услышит нечто по меньшей мере неприятное. Еще одна темная тайна прошлого.

– Это произошло много лет назад. Тебе тогда было года четыре, а твоему брату и двух не было. Ваша мать куда-то собралась с вами обоими: усадила вас в машину, пристегнула к детским сиденьям, а сама зачем-то вернулась в дом. Очевидно, ты расстегнула ремень брата, и он выбрался из машины. Виктория, вернувшись, не заметила, что его нет: она дала задний ход – и наехала на Рори, который сидел на земле, должно быть, рассматривая муравья или какой-нибудь камешек.

– Нет! – воскликнула Марла, поднеся руку ко рту. Внутри у нее все содрогнулось.

– Он не умер; но мозгу был нанесен непоправимый ущерб. Доктора спасли ему жизнь, но больше ничего сделать не смогли.

Марле казалось, что в сердце ей вонзили нож и медленно поворачивают в ране.

– Я и не подозревала. – прошептала она, судорожно обшаривая потаенные закоулки сознания в поисках воспоминаний. Но не вспоминалось ничего, и в первый раз Марла подумала, что в беспамятстве есть свои положительные стороны.

– Ты сама была совсем ребенком.

– А родители... они винили меня? Ник пожал плечами.

– На этот вопрос можешь ответить только ты сама.

– Нет. Есть еще один человек. Отец. – Она поднялась с места. – И мне пора с ним встретиться.

Эта мысль придала ей силы. Вспомнились ключи в кармане – наверняка какой-нибудь из них подходит к зажиганию одной из машин! Впрочем, подумав, Марла решила не рисковать. Прежде всего ей надо проникнуть в кабинет Алекса.

– Хочешь, я тебя отвезу?

– Спасибо, – с чувством ответила она.

«Надо будет сделать дубликаты ключей.» – подумала Марла, накидывая пальто и доставая из шкафа сумочку. И вдруг новая мысль поразила ее, словно удар молнии.

Как заказать дубликаты? У нее же нет ни гроша. Ни чековой книжки. Ни кредитной карточки. Ни какого-нибудь удостоверения личности. Ни денег. Ни документов. Ни машины. Ни памяти.

Как будто и нет на свете никакой Марлы Кейхилл.