Гарольд Роббинс - Куда уходит любовь

– Да и ваша жена была не хуже, – продолжал он. – Хотя она не выкладывала все начистоту, как девчонка. Но на самом деле она ее ревновала. В одном из писем она так и говорит, что убьет его, если увидит, что он с ней заигрывает. Так и получилось, точно?

Я по-прежнему ничего не отвечал.

– И моя дура-сестрица. Так и ходила кругами, ожидая, пока Тони вернется к ней. – Он расхохотался. – Он являлся только, когда ему хотелось поесть спагетти и развеяться в старом добром итальянском доме. Словно он уставал от всех тех волшебных штучек, которыми пользовался там, наверху. Как ему порой хочется просто картошки с мясом, говорил он мне. Ну, в самом деле иногда вся эта икра и лангусты поперек глотки встают, точно, парень.

Я услышал шаги по деревянной лестнице снаружи. Ренцо тоже услышал их. Он приветственно поднял стакан.

– Вот идет удача.

Я услышал звук открывающейся двери, но не успел повернуться. Острая боль взорвалась у меня в затылке, и я головой вперед полетел навстречу тьме, которая рухнула на меня с потолка.

Глаза резанула резкая вспышка света. Они следовали одна за другой, и я смутно чувствовал, что меня толкают и переворачивают. Застонав, я попытался перевернуться, но вокруг снова сгустился туман, и я не мог прорваться сквозь него. Затем блеснула еще одна вспышка, и все прекратилось. Осталась только боль в голове.

Холодные брызги заставили меня очнуться. Открыв глаза, я потряс головой. Надо мной стояли Джонни и Лоренцо. Я же, совершенно голый, полусидел на кровати.

Услышав шорох одежды, я повернулся, хотя боль рикошетом опять ударила мне в голову. Девушка с оранжевыми волосами накидывала на себя кимоно.

Мне надо было справится с болью. Закрыв глаза, я резко открыл их. Вроде бы помогло. И только теперь я начал понимать, что произошло. Как только ко мне вернется дар слова, мне придется вступить в неравную схватку.

– Твоя одежда на стуле, – сказал Ренцо. – Мы выйдем, пока ты оденешься.

Закрыв за собой двери, они покинули комнату. Я сел на постели, слыша невнятные звуки их голосов из-за закрытой двери. Потерев шею, я покрутил головой. Болела она чертовски. Нет, на Микки Спиллейна[5] это не походило. Не было никаких сумасшедших эротических основ. Одна лишь дьявольская боль.

Я сполз с кровати и заковылял в ванную. Включив холодную воду, я сунул голову под струю. Она колола меня как иглами, но ей удалось совершить чудо. Постепенно боль начала отступать. Прикоснувшись к затылку, я нащупал там шишку размером с небольшое яйцо. Слава Богу, что у меня такой крепкий череп.

Переключив струю на горячую, а потом опять на холодную, я добился того, что боль в плечах и голове окончательно прошла. Сдернув с крючка грязное полотенце, единственное, которое я смог найти, я насухо вытерся. Затем принялся одеваться.

Когда я вернулся в спальню, вся компания сидела вокруг стола за выпивкой.

– Похоже, тебе надо хлебнуть, – сказал Ренцо. Плеснув виски в стакан, он толкнул его мне.

Взяв его, я отпил виски. Тепло прояснило мне мозги, и я стал чувствовать себя куда лучше.

– Где Анна?

– Я отослал ее домой, – ответил Ренцо. – Свое дело она сделала. – Он бросил мне фотографию. – Хорошая работа, не так ли?

Взяв снимок, я посмотрел на него. Он был сделан «Полароидом», из которого через десять секунд выползает карточка. Теперь я припомнил, что кофр, который тащила с собой Анна, был слишком маленьким для камеры, которой она пользовалась в клубе. На снимке было то, что и следовало ожидать. Я был совершенно голым, как и девушка с рыжими волосами. Мы были в классической восточной позе. Я кинул снимок обратно.

– На мой вкус, она несколько костлява. И что теперь?

– Садись и подожди. Мы ждем еще одного приятеля. Я сунул снимок в карман.

– Не думаю, что вам это что-то даст. Так что мы продолжим наши игры.

Я направился к дверям, и Джонни, буфетчик, торопливо вскочил на ноги. Я двинулся к нему.

– Не хотел бы я быть на твоем месте, – предупредил Ренцо. – Он был чемпионом Тихоокеанского побережья в легком весе.

Я сделал еще шаг вперед, и Джонни встретил меня прямым правой, таким размашистым, словно хотел достать до Лос-Анжелеса. Нырнув, я легко ушел от него. Вы не можете провести столько времени на стройплощадке, общаясь с работягами, без того, чтобы кое-что не почерпнуть от них.

Я позволил его руке пройти над моим плечом и приемом дзюдо перехватил ее в локте. Он согнулся, и я врезал его по боковой поверхности шеи самым лучшим ударом каратэ, который когда-либо у меня получался. Он рухнул как подрубленный. Мой старый инструктор мог бы гордиться мной.

Я повернулся как раз, чтобы успеть встретить кинувшегося на меня Лоренцо. Он нарвался на удар, который отбросил его к стене, где он и остался лежать, скорчившись. Девушка стала вопить, когда я ладонью врезал ему по шее.

– Итак, где остальные письма?

В глазах Ренцо теперь плескался ужас. Он потряс головой.

Я легонько ткнул его в кадык. Как раз, чтобы он слегка поперхнулся.

– Стоит мне ткнуть тебя чуть посильнее, и ты будешь лежать среди тех же цветочков, что и твой герой Риччио.

– У меня их нет, – хрипло выдохнул он. – Я отдал их Кориано. Я угрожающе вскинул руку.

– Честное слово!

– Снимки, – сказал я.

– Они у Джонни. – Ренцо так и колотило от страха. Я отпустил ему оплеуху, и он мешком сполз на пол. Когда он со стоном приподнялся, девушка кинулась к нему.

– Ренцо, мой бэби! Он ушиб тебя?

Я повернулся к Джонни. Он уже начал шевелиться. Благодаря Бога за то, что не убил его, я перевернул его на спину. Встав рядом с ним на колени, я обшарил карманы Джонни. Едва я нашел снимки, как дверь за моей спиной отворилась.

Первое, что я увидел, повернувшись, было дуло 38-го калибра. Оно было нацелено мне прямо в живот и казалось мне пятидесятимиллиметровой пушкой. Следующее, на что я обратил внимание, был коренастый маленький человечек, бусинки глаз которого утонули в складках жира.

– Если вы не возражаете, пожалуй, я взял бы эти снимки, – произнес он.

Молча я протянул ему пачку фотографий.

– Просто положите их на стол и отойдите к стене.

С пушкой спорить как-то трудновато. Я сделал то, что мне было сказано.

– Теперь повернитесь, поднимите руки и упритесь ими в стену. Вы понимаете, что я имею в виду. Как в телевизоре.

Я понял, что он имел в виду.

По звукам его шагов я понял, что он подошел к столу. Раздалось шуршание бумаги.

– Теперь вы можете повернуться, полковник.

– Вы Кориано? – спросил я, поворачиваясь.

Он кивнул. Посмотрев на Джонни, он перевел взгляд на Лоренцо и дружелюбно улыбнулся.

– Позабавились с моими мальчиками?