Карен Келли - Температура повышается

У Конора вытянулось лицо. Он поймал браслеты, сунул их в футляр, притороченный к поясному ремню за спиной, и приготовился получить новый сокрушительный удар. Ждать ему пришлось недолго.

— Он арестовал меня, — отчетливо сказала Джессика.

— Арестовал? — Начальник полиции надул щеки. — За что?

— По-моему, это абсолютно очевидно, — дерзнул ответить за нее Конор, решив, что терять ему уже нечего.

— Уточните! — потребовал шеф, побагровев.

— За назойливое приставание к мужчинам, — невозмутимо промолвила Глория.

— Иными словами, за уличную проституцию, — уточнила Джессика.

— Что? Прости… Приставание? — Шеф полиции поперхнулся и зашелся жутким кашлем, вытаращив налившиеся кровью глаза.

Испугавшись, что его хватит удар, Глория налила ему из графина воды в стакан:

— Вот, выпейте!

Начальник полиции залпом осушил стакан, обвел всех присутствующих яростным взглядом и произнес:

— Я буду говорить без обиняков!

— Браво! — разом воскликнули обе дамы.

— Так говоришь, она пыталась снять на улице клиента? — спросил шеф у Конора, насупив брови.

— Так точно, сэр! Но я это пресек! — четко ответил тот.

И тогда начальник полиции громко расхохотался. Не в силах больше терпеть такое унижение, Конор резко повернулся и шагнул к двери. Его остановил оклик Джессики:

— В чем дело, офицер Ричмонд? Вам плохо?

Рука Конора застыла на дверной ручке. В ноздри ему ударил ее дурманный запах. И на мгновение ему показалось, что в кабинете действительно стало жарковато.

— С меня довольно ваших игр, Джесс, — пророкотал начальник участка. — Ступайте позабавьтесь где-нибудь в другом месте, а мне нужно работать.

«Позабавьтесь»? Начальник решил уступить ему свою любовницу? Не веря своим ушам Конор обернулся с исказившимся лицом.

— Папочка, все это вовсе не забавно! Он действительно арестовал меня на улице! Разве ты не заступишься за честь своей дочери? — в отчаянии воскликнула Джессика.

— Что? Папочка? — теперь раскашлялся Конор.

Все с недоумением посмотрели на него, как смотрят на сумасшедшего. Ну как же он сразу не заметил, что у всех троих голубые глаза с поволокой? У него свело живот и заныло под ложечкой. Какой же он идиот! Так осрамиться перед своим начальником! Принять его дочь за проститутку, надеть на нее браслеты и доставить в участок! Славное начало карьеры! По скулам Конора забегали желваки, в его округлившихся глазах засветился ужас, а в животе заурчало.

Кресло под начальником участка тревожно заскрипело. Он хлопнул по столу ладонью:

— Если я буду спасать твою честь всякий раз, когда ты влипаешь в очередную историю, то кто же станет за меня ловить преступников?

Джессика фыркнула и возразила:

— Я не собираюсь влипать ни в какие истории, папочка! Я хотела только показать клиенту один дом на Северной аллее, когда твой подчиненный решил, что я торгую там собой, и надел на меня наручники

У Конора начался нервный тик.

Начальник полиции стал лихорадочно перекладывать с места на место бумаги на письменном столе, бурча при этом:

— Этот шквал краж со взломом в городе меня погубит. Между прочим, Джессика, ни для кого не секрет, что ты способна сама за себя постоять. А вас, Конор, я хотел бы спросить: разве вы не сдали дежурство после полудня?

— Так точно, сэр! Офицер Ричмонд дежурство закончил! — отрапортовал Конор.

— В таком случае отправляйтесь домой отдыхать. Джессика, извинись перед нашим новым сотрудником!

— Я должна еще и извиняться перед ним? За что?

Отец скользнул по ней укоризненным взглядом и вновь уткнулся носом в бумаги. Выдержав паузу, он осторожно положил на стол свое золотое вечное перо и с сокрушенным вздохом промолвил:

— Ты снова потеряла верхнюю пуговицу на блузке! Ну сколько раз мне повторять, что нельзя постоянно ее крутить и вертеть? Если бы только мои подчиненные знали, сколько пуговиц я пришил за все эти годы на ее одежде! — Он с тоской взглянул на Конора, ища у него сочувствия.

— Прошу прощения, братец, — встряла в его монолог Глория, — но я тоже вложила в ремонт ее нарядов толику своего труда!

— Это верно, — согласился отец Джессики, насупив брови, и вновь обратил свой пытливый взор на беспутную дочь. — А что это за передник ты сегодня надела вместо юбки? И как вообще ты умудряешься ходить на таких каблуках? Удивительно, что мне представили тебя в наручниках, а не в гипсе! Ты с кем-то боролась на помойке? Каталась в грязи, защищая свою честь? Где ты порвала колготки? И что за боевая раскраска у тебя на физиономии? Ты видела себя в зеркале?

— Можешь не продолжать, папочка! Я и так хорошо представляю свой нынешний видок, — перебила его Джессика. — Любопытно, появились ли у следствия какие-то зацепки в деле о серии дерзких преступлений? — Она была наделена не только неискоренимым чувством юмора, но и чрезмерным любопытством.

А накануне выборов оно обострилось до крайности в связи с опасениями мэра, что его не переизберут на новый срок из-за неслыханного роста преступности в этом маленьком техасском городке. Охваченное паникой население роптало. Разумеется, виноватой во всем считали бездействующую полицию. Отец осунулся и похудел, пропадая дни и ночи в участке. Джессике больно было на него смотреть. Ее мучила совесть за свое недавнее увольнение со службы в полиции. Но Джессика не привыкла менять свои решения. Она была уверена, что избрала верную стезю. Во всяком случае, до сегодняшнего происшествия, заронившего в ней сомнения относительно обоснованности своих амбициозных планов.

— Простите, сэр, — подал наконец голос Конор, — но мне думается, что служебные секреты не подлежат обсуждению с посторонними гражданскими лицами. Это запрещено инструкцией!

Он язвительно улыбнулся Джессике, как-то странно взглянувшей на него, и снова сделал непроницаемое лицо, стараясь не выдать охватившего его желания отшлепать эту скверную девчонку по попке ремнем, уложив ее себе на колени, как тряпичную куклу, и приговаривая: «Будешь знать, как совращать порядочного офицера, негодница!»

Если бы только Конор знал, как глубоко он заблуждается на ее счет! Она познала изнанку службы в полиции еще с пеленок, в неясном возрасте играла не с куклами, а с браслетами и пистолетами, а вместо сказок отец и тетя рассказывали ей на сон грядущий истории давно раскрытых кровавых преступлений. О работе городской полиции ей все было известно досконально. И она умела держать язык за зубами, как никто другой. И могла постоять за себя.

Джессика разгладила руками юбку и расправила плечи.

Конору показалось, что она стала выше ростом, хотя даже на высоких каблуках Джессика была значительно ниже его. Надменная ухмылочка моментально сползла с его лица. Она тряхнула гривой белокурых волос и с гордостью заявила: