Карен Келли - Температура повышается

— Да, это дело очень доходное, — сказал Конор, сворачивая на Райфл-роуд. — Но чтобы овладеть им, нужно хотя бы закончить среднюю школу. Вот только вряд ли тебе это удастся при твоем-то образе жизни. Проституция — опасная профессия.

— Ох, насмешил! А профессия полицейского разве нет?

— Ну, ты сравнила! — Смерив ее ледяным взглядом, Конор притормозил и заехал на стоянку напротив красного кирпичного строения — полицейского участка. Джессика заметила, что на площадке осталось всего пять патрульных и с десяток личных машин. Дневная смена закончилась, и большинство сотрудников уже разъехались по домам.

Офицер Ричмонд выключил мотор, вывел задержанную из автомобиля и сказал:

— Мне искренне жаль, леди, но таков мой долг. Надеюсь, что вы когда-нибудь даже поблагодарите меня за то, что я вас задержал.

— Послушайте, Ричмонд! — в сердцах воскликнула Джессика. — Почему вы не дали мне возможность сказать вам нечто важное? Вы нарываетесь на серьезные неприятности!

— Не усугубляй свое положение! — снова оборвал он ее, грубо схватил за локоть и повел по дорожке к крыльцу служебного входа.

Они миновали двойные двери и очутились в прохладном помещении хорошо знакомого ей учреждения.

Цокая каблуками о кафельный пол, Джессика пробормотала:

— О'кей, болван! Сейчас ты будешь присутствовать на собственных похоронах.

Дежурный офицер, сидевший в своей конторке за толстым затемненным стеклом, проводил ее недоуменным взглядом и потянулся к внутреннему телефону. Из ближайшего офиса вышел Майк Уинслоу с листом бумаги в руке и, растерянно посмотрев на Джессику, поприветствовал ее, как свою добрую знакомую:

— Привет, малышка. Как дела?

— Привет, — сердито бросила она ему и проследовала дальше по проходу.

— Вы с Майком знакомы? — удивленно спросил Конор.

— Да, мы раньше вместе спали, — не оборачиваясь, ответила Джессика, и это была чистая правда: они с Майком действительно когда-то спали вместе — в разных кроватях, но в одной детской, поскольку являлись родственниками. Но посвящать своего сопровождающего в детали она не стала.

— А тебе известно, что он женат? — гневно спросил Конор.

— Еще бы! — Она пожала плечами.

На свадьбе своего кузена ей пришлось исполнить роль подружки невесты, щеголявшей в красном платье и красной широкополой соломенной шляпе с красными же страусовыми перьями. Но Майк выглядел счастливейшим человеком на свете, и это было главное.

Офицер Ричмонд юмора не понял и поджал губы. Из кабинетов стали выходить другие сотрудники, тараща изумленные глаза. Внезапно из-за угла вышла тетушка Глория с пачкой документов в руках. У Джессики екнуло сердце и перехватило горло.

Мягкие каштановые волосы тетушки были забраны В пучок на затылке, новое голубое платье подчеркивало синеву глаз. Она подняла их на Джессику и содрогнулась при виде распахнутого ворота ее блузки.

— Сколько раз я должна тебе повторять, что нельзя постоянно теребить пуговицу? — воскликнула она. — Вот и доигралась, все твои прелести вываливаются наружу! Боже, да ты еще и в наручниках! Офицер, что эта скверная девчонка натворила?

— Приставала на улице к мужчинам, — хрипло ответил Конор.

Губы у тетушки Глории задрожали.

— Послушай, деточка, неужели ты не придумала иного способа познакомиться с мужчиной? — с плохо скрытой иронией спросила она, лишний раз подтвердив, что принадлежит к семейству неисправимых шутников Нельсонов. Глория подмигнула племяннице и вполне серьезно заявила: — Бьюсь об заклад, что с ней пожелает побеседовать лично наш начальник. В последнее время она сюда что-то зачастила.

— Поразительно, но она этого даже не скрывает! — поддержал ее негодование Конор. — Пожалуй, я отведу ее в камеру.

— Нет, не торопись! Сперва отведи ее к шефу. Пожалуй, я тоже пойду с вами, — сказала Глория, повернулась и направилась в кабинет начальника.

— В этом нет особой необходимости, я знаю, где находится его кабинет, — сказал Конор.

Однако тетушка Глория пропустила это мимо ушей и ускорила шаг. Дойдя до нужной комнаты, она толкнула ногой дверь, вошла в приемную, положила бумаги на стол и, злодейски усмехнувшись, распахнула дверь кабинета со словами:

— Шеф, наш новый сотрудник доставил вам преступницу!

— Что все это значит? — только и сумел произнести начальник полиции, увидевший входящую в наручниках и порванных колготках дочь. — Как прикажете это понимать?

Джессика подбежала к нему и паточным голосом проворковала:

— Привет, мой сладенький! Давненько мы не виделись. Кажется, с прошлого воскресенья. Ты соскучился?

Она нахально подмигнула ошалевшему Конору и чмокнула папочку в щеку.

Глава 3

Конора чуть было не стошнило от этой отвратительной сценки. Ну разве мог он подумать, что его шеф пользуется услугами уличной проститутки? И как только она посмела заявить о знакомстве с ним в присутствии его подчиненных! Ну и порядки в этом участке! А ведь поначалу ему показалось, что здесь царит спокойствие, благодушие, даже домашняя атмосфера. Какой же он, оказывается, наивный!

Конор окинул взглядом кабинет. Цветочки в горшочках на подоконнике, фотографии родственников в рамочках на столе. Ну просто идеальный семьянин! И при этом имеет юную любовницу, которая по возрасту годится ему в дочери. Какой позор. Даже вдовцу это не к лицу.

Тут Конору закрались в голову еще более удручающие мысли: коль скоро эта шлюха спит с его боссом, значит, и весь участок погряз в коррупции и разврате! Какая гадость! Ну и влип же он, однако. Впрочем, осуждать босса за его моральную нестойкость было сложно: эта красотка была способна лишить рассудка любого мужчину своим гибким станом, большим бюстом, волнистыми светлыми локонами, пухлыми губами и бесстыжими глазами, сулящими райское блаженство всякому, кто готов за него щедро заплатить.

— Что с вами, офицер Ричмонд? Язык проглотили? — вывел его из размышлений нежный голос блудницы.

Он вытянул руки по швам и вытаращил на нее полубезумные глаза, готовый испепелить ее одним своим взглядом, как испепелил когда-то Господь Содом и Гоморру, населенных развратниками. Однако в ответ она рассмеялась ему в лицо.

— О'кей, — твердо сказал начальник полиции. — Мне кто-нибудь наконец объяснит, что все это означает?

Он выразительно взглянул на браслеты на запястьях своей любимой дочери, потом на ее распахнутую блузку и поморщился, словно бы съел целый лимон. Не говоря больше ни слова, он достал из ящика стола ключи и, расстегнув наручники, брезгливо швырнул их своему ретивому подчиненному.

У Конора вытянулось лицо. Он поймал браслеты, сунул их в футляр, притороченный к поясному ремню за спиной, и приготовился получить новый сокрушительный удар. Ждать ему пришлось недолго.