Вопрос времени. Часть 1 - Мэри Калмз

На моей работе было больше возможностей для стервозности.

Мне приходилось связываться с клиентами, присутствовать на первых встречах, ходить с боссом по домам клиентов и следить за тем, чтобы никто без предварительной записи не видел Дейна Харкорта воочию. Я также часто ездил в химчистку и заказывал цветы для тех, с кем он встречался в то время.

Выбор подарков на дни рождения и Рождество также входил в мои обязанности. Впрочем, я не особенно возражал против этого - это было весело. Кроме того, мне нравилось, когда люди хвалили Дейна за его вкус, а он понятия не имел, о чем, черт возьми, они говорят, потому что забывал спросить меня, что я купил. Поскольку у меня была платиновая карта American Express с моим именем, и именно я сверял его счета, в девяти случаях из десяти он понятия не имел, что и на кого потратил. Приятно, когда тебе безоговорочно доверяют, и я обнаружил, что в какой-то степени зависим от этого. Когда у Сони неожиданно зажужжал интерком и раздраженный голос спросил, не приехал ли я, я поразился тому, как быстро улетучились все мои добрые чувства.

– Да, приехал, – громко ответил я, глубоко вздохнув и проводя пальцами по влажным кудрям, после чего опустился в кресло.

– Иди сюда, сейчас, – грубо огрызнулся Дейн, и переговорное устройство отключилось.

Я громко простонал.

– Ш-ш-ш, – предупредила меня Соня.

– Почему?

– Он тебя услышит.

– А если и услышит?

– Я просто думаю, что ты должен быть милым с ним.

Я мгновенно насторожился.

– Почему?

– Потому что у него, возможно, будет долгое утро.

– Почему? – спросил я, чувствуя, как сходятся мои брови.

– Ну, – сказала она нерешительно. – Тереза Уорнер позвонила около часа назад и сказала, что заедет.

– Так не пойдет, – сказал я, вставая, оправляя свитер и брюки, проверяя, хорошо ли я выгляжу перед тем, как войти в его кабинет, и проверяя свои туфли. – Если только ты не позволишь ей поговорить с ним.

Тишина, и я поднял на нее глаза. Она выглядела чертовски виноватой.

– Вот дерьмо, – простонал я. – Ты издеваешься?

– Что тут такого?

– Соня, – заскулил я. – Да ладно.

– Я забыла, что ты сказал мне, что ее нельзя пропускать.

Она сделала глубокий дрожащий вдох.

– Поэтому, когда она сказала, что зайдет, я спросила, не хочет ли она поговорить с мистером Харкортом.

– Отлично, – проворчал я. Среда становилась все лучше и лучше. – Что-нибудь еще хочешь мне сказать, прежде чем я войду?

– Я и мистеру Риду сказала то же самое.

Я потер переносицу и сосчитал до десяти. Мой друг, Эван, всегда говорил, что все дело в визуализации. Нужно представить свое счастливое место, и ты окажешься там, а не в этом моменте. К сожалению, это не помогало. На самом деле не было ничего страшного в том, что он раздражался; он раздражался на меня в девяноста процентах случаев. Проблема заключалась в том, чтобы высидеть лекцию, которая всегда следовала за этим. Этот человек жил тем, что повторял мои ошибки.

– Я покойник. Я просто покойник.

– Почему? Это моя вина, а не твоя.

– Но я отвечаю за все, что происходит с ним на работе.

Она хихикнула.

– Да ладно, Джи. Ты сейчас слишком серьезно к себе относишься.

Я покачал головой.

– Нет, я имею в виду то, что связано с офисом, - это мое детище. Я должен следить за тем, чтобы здесь все шло гладко.

– Не думаю, что это настолько важно.

– Если бы ты знала его получше, то поняла бы, в чем дело.

– В чем дело?

– В том, чтобы следовать указаниям, – сказал я ей как раз в тот момент, когда дверь в кабинет Дейна открылась и он появился в дверном проеме. Я не смог вовремя подавить стон.

– Неужели значение слова «сейчас» совсем от тебя ускользнуло?

– Нет, сэр.

Я встал и последовал за ним в кабинет. Я постарался тихо закрыть за собой дверь.

– Я хочу, чтобы ты договорился с кадровым агентством о том, чтобы мисс Лоусон как можно скорее перевели из этого офиса. Думаю, наш контакт там - Дарси. Позвони ей.

– Прости? – этого я не ожидал.

– Я хочу, чтобы ее не было в моем офисе. Желательно сегодня, – он резко оборвал свои слова. Было еще так рано для этого.

– Но она так хорошо работает...

– Мне все равно, куда она пойдет, – сказал он, прервав меня. – Я просто хочу, чтобы она ушла отсюда. Она не может следовать простым указаниям.

– Почему? Это была простая ошибка - позволить мисс Уорнер и мистеру Риду поговорить с тобой сегодня утром, – защищал я ее, садясь в кресло перед его столом. – Этого больше не повторится. Я объясню, что...

– Ты видишь это? – резко сказал он, снова прервав меня.

Он указал на цветы на своем столе, которые я не заметил.

Это были длинностебельные красные розы, дополненные «дыханием младенца» [2], и они были совершенно прекрасны. Ваза, в которой они стояли, тоже была прекрасной, очень дорогой.

– Ага...

– Да, – поправил он меня. Он ненавидел «ага».

– Да, – повторил я.

– И?

– И что? – спросил я, мой тон был немного резче, чем я хотел.

Он поднял одну бровь, глядя на меня, словно ожидая, что я что-то скажу. Я смотрел на него и ждал. Он медленно переплел пальцы и продолжил смотреть на меня. Я заглянул в его холодные серые глаза и в миллиардный раз заметил, какие они красивые, с серебристыми вкраплениями, и насколько темнее они становятся, когда он раздражен. И тут меня осенило.

Он понял, что меня осенило, и самодовольно улыбнулся.

– Соня снова оставила тебе цветы?

– Да.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Они не блестели, как это бывало, когда он был счастлив. Когда он был по-настоящему доволен, от него исходило теплое сияние, которое было неотразимо.

– Знаешь, она очень влюблена в тебя, – я улыбнулся, потому что это было мило.

– Да, я знаю.

– Но это не...

– Я уже говорил тебе и ей, что не ценю ее ухаживания за мной, какими бы невинными они ни были. Я дал конкретные