Вопрос времени. Часть 1 - Мэри Калмз

знаю, детектив. Вы должны объяснить мне это.

– Хорошо. Какой-то парень помогает тебе с арендой в обмен на то, что он тебя трахает?

Это было предельно ясно.

– Нет, – с трудом выдавил я сквозь сжатые челюсти.

– Нет?

– С чего вы взяли, что я вообще гей, детектив?

Он посмотрел на меня, насмехаясь.

– В такой одежде?

– Знаете что, просто дайте мне выйти.

– Прекратите. Не надо так драматизировать, – он был раздражен, и в его голосе слышалось раздражение. – Все вы, парни, чертовски драматичны.

Все вы, парни?

– Вы имеете в виду геев?

– Просто брось это, ладно? Я устал, и мне не хочется ввязываться с вами в перепалку. Я везу вас, потому что если я этого не сделаю, вы замерзнете до смерти. У вас даже куртки нет.

– Я рискну.

– Просто сиди и молчи.

Я выполнил его просьбу и до конца поездки не сказал ему ни слова. Когда он высадил меня перед старым викторианским домом, переделанным в четыре квартиры, я вышел из машины. Захлопнув дверь, я бросился через лужайку, не оглядываясь назад. Я не стал проверять, ждал ли он.

Когда я вошел в дом, то сразу же упал на кровать, полностью одетый, не снимая ботинок. Я был измотан. То, что люди стреляют в тебя, пока ты спасаешься бегством, очень выматывает.

Часть 2

Когда я добрался до работы, было уже почти десять утра среды, и мне захотелось развернуться и вернуться домой.

Ехать в город на метро обычно было почти весело. Мне нравилось каждое утро видеть одни и те же лица и разговаривать с людьми, которых я едва знал. Проблема заключалась в том, что в то утро шел ледяной дождь, и все были мокрыми, раздраженными и нетерпеливыми от рутинного неудобства быть упакованными вместе, как сардины. Как только я добрался до центра города, мне пришлось пройти два квартала до магазина «Каллен» и забрать машину своего босса. Он позвонил мне в шесть утра и сказал, что механик забыл подвезти ее к его дому, так что мне пришлось это сделать.

Я должен был привезти машину в офис. В миллиардный раз я вспомнил, почему у меня нет машины. Ездить по городу было сущим адом. От уклонения от пробок, от того, что люди сигналят мне, и от пешеходов-самоубийц я готов был закричать.

Мне приходилось быть осторожным, чтобы не задеть припаркованные машины на узких улицах, запоминать, в какую сторону ведут все улицы, и стараться не въехать в яму, в которой можно потерять колесо. Я благодарил Бога за то, что BMW Дейна был с автоматической коробкой передач, иначе я бы погиб. Люди почти всегда задевают тебя задним бампером на остановке, а когда ты ведешь машину с механической коробкой передач, так трудно не откатиться чуть-чуть назад и не задеть кого-нибудь.

Когда меня напугал сигнал клаксона, я успел вовремя зажечь свет.

Казалось, что на то, чтобы преодолеть десять кварталов, ушел год.

Я стоял в вестибюле и трясся как собака, снимая верхнее пальто и притопывая ногами. Пайпер Доулинг, наша секретарша, наблюдала за мной и все время хихикала.

– Что? – спросил я, глядя на нее. Она была прекрасна, как и каждое утро: крупные медово-белокурые локоны, нежно-голубые глаза и безупречный макияж, подчеркивающий ее красоту.

– Ты очень хорошо выглядишь мокрым, ангел.

Я бросил на нее взгляд, который вызвал у нее приступы фыркающего смеха. Когда она пришла в себя, то сообщила мне, что кофе в комнате отдыха еще горячий.

– Доброе утро, – окликнула меня Соня Лоусон со своего стола, когда я проходил мимо.

– Привет, – поприветствовал я ее, улыбаясь. – Как ты сегодня утром?

Она пожала плечами, и я остановился, прежде чем повесить пальто на винтажную вешалку для шляп.

– Что? – спросил я, прежде чем смог остановить себя.

Мне было все равно, в чем дело; я находил ее совершенно скучной. Она не ходила на свидания, не покупала дизайнерскую одежду или обувь и не смотрела те же передачи, что и я. У нас не было абсолютно ничего общего.

– Ну что ж, скоро будет три месяца, Джи, а я все еще не знаю, останусь ли я здесь насовсем или нет.

Я тоже не знал.

– Единственная причина, по которой я вообще здесь, - это то, что его офис в десять раз более загружен, чем у других партнеров. Все хотят, чтобы он занимался их домами, а не мистер Коган или мистер Браун.

– Шерман Коган - ландшафтный архитектор, Соня, – вздохнул я, объясняя ей это вот уже в миллионный раз. – А Майлз Браун - дизайнер интерьеров. Они не все занимаются одним и тем же.

– Нет, я знаю, но в офисе Дейна больше всего народу, потому что он лучший.

Как обычно, она не поняла почему, но я просто оставил все как есть.

– Джори, я хочу остаться здесь.

– Да, я знаю.

Она говорила мне об этом каждый день с тех пор, как начала работать. С того дня, как Дейн вошел в офис и она подняла голову от своего стола и посмотрела в его холодные серые глаза, с того момента она хотела остаться.

Она тяжело вздохнула.

– Я всех здесь люблю.

Я точно знал, кого именно она любит и хочет, чтобы ее любили в ответ.

– Джори, пожалуйста.

– Это решение не имеет ко мне никакого отношения, – ответил я, стряхивая воду с пальто, как только мог, и пошел к своему столу, протискиваясь всю дорогу.

– Ты что, приплыл на работу? – она захихикала, на мгновение отвлекшись от своей затеи остаться в отделе Дейна.

Я хмыкнул.

– Да, мне так показалось.

– Знаешь, чего бы мне хотелось на самом деле?

– Понятия не имею, – сказал я, глядя на нее.

– Твою работу, – она широко улыбнулась.

– И что бы я делал?

– Мою работу.

– Да, конечно. Ты можешь себе представить, что я буду милым и энергичным весь день?

Она рассмеялась, когда я приподнял бровь глядя в ее сторону.

Я отдавал ей должное за улыбку, которую она держала на лице восемь часов в день. Я ни за что не смог бы добиться такого напускного обаяния.