Джеки Коллинз - Приговор Лаки

— Любопытно.

— Я тоже так думаю, — сказала Мейбелин. — Тетя хочет, чтобы ты отдал игрушку людям, которые занимаются благотворительностью, — ну, тем, с которыми она сейчас работает, но мне кажется, нам следует оставить ее у себя. В следующий раз я скажу тебе, как с ней поступить, а пока займись тем вторым делом, иначе тетя устроит истерику. Она уже грозилась, что будет жаловаться на тебя всем, кто только согласится ее выслушать.

— Хорошо, я понял.

— Так когда же?

— Пожалуй, я сначала заеду к тебе.

— Хорошо. Я люблю тебя, братик.

— И я тебя. Увидимся в субботу.

Повесив трубку, Дюк задумался о том, что только что сообщила ему сестра. Он отлично понял, что на револьвере остались отпечатки пальцев Тедди Вашингтона и что передавать оружие адвокатам Милы пока не следует. Он также должен был поскорее разделаться с Ленни Голденом, пока Мила не сообщила властям о том, кто побывал вчера утром в особняке Прайса.

Ни то ни другое не вызывало у него никаких особенных возражений. Все равно сегодня ему было нечего делать, а убивать Дюк никогда не боялся. Ленни Голден будет не первым человеком, которого он отправит на шесть футов под землю кормить червей. Его послужной список включал уже три таких эпизода, и Дюка разбирал смех каждый раз, когда он думал о том, что копы упрятали его за решетку за какое-то дурацкое изнасилование, в то время как за ним числились дела покрупнее… Впрочем, Дюк никогда не считал копов особенно умными. То ли дело он сам — вот кто был по-настоящему умен. Мейбелин тоже была не глупа. Что касалось остальных, то они были наивны и слепы, как новорожденные щенки.

Налюбовавшись на свою добычу, Дюк аккуратно убрал ее в стенной шкаф, который он уже давно укрепил железными уголками. Ему не хотелось, чтобы кто-то ограбил его.

Потом он тщательно проверил и зарядил свой пистолет. Он уже знал, где и когда застрелит Ленни Голдена.

Убить человека было просто. Чертовски просто.

Просто и приятно, если, конечно, не попадаться.

Но попадаться Дюк не собирался.

Глава 34

Самым трудным для Лаки было пройти сквозь беснующуюся толпу журналистов и папарацци и никого не ударить.

— Уберите свой поганый микрофон от моего лица! — рявкнула она на пухлую белобрысую корреспондентку, которая в испуге отпрыгнула.

— Она ругается! — воскликнула корреспондентка, обращаясь к своему оператору, и на лице ее отразился неподдельный шок.

— Пускай, — откликнулся тот, жуя резинку. — Завтра она прочтет в «Событиях и фактах» пару лестных слов о себе.

Но корреспондентка больше не рискнула приблизиться к Лаки. Завидев Прайса Вашингтона, который только что подъехал к зданию суда и вместе со своими телохранителями выбрался из машины, она ринулась туда, и оператор последовал за ней.

Оказавшись внутри здания, Лаки остановила в коридоре одного из секретарей.

— Мне нужно повидаться с Ленни Голденом, — сказала она. — Миссис Маккей не возражает.

Секретарь провел ее в душную маленькую комнатку, в которой едва помещались стол и три стула. За столом сидел Ленни; он пил из бумажного стаканчика кофе и читал газету.

— Привет, — сказала Лаки, останавливаясь в дверях.

Ленни поднял голову.

— Гм-м… привет, — ответил он удивленно. Ленни был и смущен ее неожиданным появлением, и рад ему.

— Я хотела пожелать тебе удачи, если тебя сегодня вдруг вызовут, — сказала Лаки небрежно.

Ленни ответил не сразу. Отложив газету, он повернулся к ней, любуясь своей женой — ее смуглой кожей, блестящими, как антрацит, волосами, черными бархатными глазами и роскошным телом, которое было так сладко обнимать. Он по-прежнему любил эту импульсивную, взрывную, опасную, непредсказуемую женщину — любил всеми силами своей души.

Вот только дотянуться до нее он не мог.

— Входи же, — сказал он наконец.

Лаки шагнула и прикрыла за собой дверь.

— Мне чертовски здесь не нравится, — заметила она. — Скорей бы уж все закончилось.

— Не могу с тобой не согласиться, — кивнул Ленни.

— А где ты взял кофе?

— Там, за углом, стоит автомат. Хочешь, я схожу принесу тебе стаканчик?

— Нет, не беспокойся.

— Тогда выпей моего. Правда, он уже немного остыл. — Ленни протянул ей стакан.

— Я один глоточек… — Лаки чуть пригубила кофе. — Сегодня утром я так и не успела позавтракать — нужно было отправить детей.

— Куда?

— К Джино, куда же еще. — Лаки вздохнула. — По-моему, им лучше пожить в Палм-Спрингс, пока вся эта бодяга не закончится. Кстати, ты слышал, что к Прайсу Вашингтону забрался вор?

— Кто об этом не слышал?.. — Ленни пожал плечами. Лаки тоже молчала, и неловкая пауза тянулась целую вечность.

Наконец Лаки пошевельнулась и достала из сумочки сигареты.

— Я думал, ты бросила, — сказал Ленни, внимательно следя за тем, как она прикуривает.

— Я пыталась, потом опять начала, — объяснила Лаки. — Джино тебе не звонил?

— Нет.

— Значит, сегодня позвонит. — Лаки выпустила к потолку тонкую струйку дыма. — Он приглашал тебя на эти выходные. Тебя и твоего… другого сына. — Она так и не смогла выговорить имя мальчика. — Только тебя и его, без… без этой… твоей…

— Я понял, — пришел ей на выручку Ленни.

— Вот и хорошо, — сказала Лаки неожиданно холодно. Она уже почти жалела, что пришла сюда и затеяла этот дурацкий разговор, хотя еще совсем недавно ей совершенно искренне хотелось встретиться с Ленни, увидеть его, перекинуться с ним хотя бы парой слов.

— Да, Лаки, я все понял, — повторил Ленни. — И я рад, что ты зашла сюда, потому что я должен тебе кое-что сказать.

— Что именно? — спросила Лаки, впервые обратив внимание на темные круги под глазами Ленни.

Очевидно, в последнее время он мало спал. Или плохо? Как, впрочем, и она сама. «Я хочу поцеловать его, — пронеслось у нее в голове. — Поцеловать, прижать к себе эту глупую белокурую голову и никогда не отпускать!»

— Насчет Клаудии…

О господи, этого ей только не хватало! Ну что он там еще придумал?! Неужели Ленни сейчас скажет ей, что влюбился в сицилийцу и хочет быть с ней?

«О Алекс! Мое сердце разбито, я — твоя!» — подумала она наполовину в шутку, наполовину всерьез.

— Ну?

— Насчет Клаудии и меня…

— Мне кажется, — быстро сказала Лаки, страшась тех слов, которые вот-вот должны были сорваться с его губ, — что мы говорили об этом уже достаточно. В любом случае сейчас не самое подходящее место и время, чтобы начинать все сначала.

— Но нам надо поговорить! — настаивал Ленни. — Я хочу все тебе объяснить. Я знаю, тебе не нравится, что мы живем вместе в отеле, но у меня не было никакого выбора. Что мне оставалось делать, сама посуди? Клаудия никого здесь не знает, и ей совершенно некуда было идти. У Леонардо к тому же проблемы со слухом, и я устроил его на прием к лучшим врачам. Ему сделают операцию, и он, возможно, будет слышать как все люди.