Ирина Лобановская - Пропустите женщину с ребенком

Егор смущенно затоптался у калитки.

— Папа! — нетерпеливо дернул его за руку сын. — Ну, пошли! Ты что?

И тут из дома вышла Валюня…

Перестав наконец плакать и причитать от счастья, она взглянула на удивленного Алешку. И тоже удивилась:

— А… ты приехал с сыном? Догадливая…

— Короче, ты недовольна? — сразу захмурел и заугрюмел Егор.

Алешка переводил недоуменный взгляд с отца на эту незнакомую ему, неизвестно откуда и зачем взявшуюся женщину.

— Нет, что ты! — испугалась Валюха. — Я даже рада! Только как же твоя отпустила… — И осеклась под грозным взглядом Егора.

— Обо всем потом! Веди нас в дом, корми и пои! Но сначала, конечно, подои скотинку. Ты ведь к ней торопилась. Вон она уже голос подает.

— Корова! — восхитился Алешка. — Живая! Муму! Я хочу посмотреть.

И он помчался вслед за Валей в сарай, а Егор пошел в дом разгружаться, умываться и обживаться. Обустраиваться на новом месте, которое, ему этого очень хотелось, должно теперь стать его жильем на всю оставшуюся жизнь…

31

— Егор… — прошептала Кристина. — Егор… Как ему такое могло прийти в голову? Когда даже его… — Она внимательно осмотрела женщину в платке. — А вас как зовут?

— Валя, — нехотя пробормотала та.

— Когда даже Валентина была против…

— Я против не была! — вдруг горячо заговорила Валя. — Как я могла возражать против ребенка?! Тем более, что своих Бог не дал… Я просто говорила ему, что так поступать негоже: увозить ребенка тайком от матери! Не делают так люди!

— Так, значит, вы и были против! — заметила Кристина.

Все трое мужчин дружно засмеялись. Валя рассердилась:

— А чего тут смешного?! Чего?! Я разве сказала глупость?! Ишь, смеются они! Смешливые попались! Вы вообще кто такие?

— Это мой первый муж, отец Маши, — поторопилась представить Виталия Кристина. — А это его друзья…

Валя осмотрела друзей с большим подозрением.

— И зачем они сюда пожаловали? Все эти друзья?

— Они помогали найти Алешу, — объяснила Кристина. — Без них мне бы не справиться. Милиция искала полгода. Без толку… Никто ведь не мог подумать, что это Егор…

— Говорила я ему, — с горечью пробормотала Валя. — Сколько раз говорила… Не слушал… А Алеша ко мне привык. Он у вас хороший мальчик, воспитанный, знает много, книги читал. Вот бы мне такого… Да Бог не дал… — тоскливо повторила женщина. — Наказал за грехи…

— Да неужели у вас такие грехи тяжкие? — изумилась Кристина.

— Тяжкие… Вы не знаете… И еще он зачем-то сказал Алеше, что вы долго тяжело болели и умерли. Неправильно это…

— Да, — охотно подтвердил Алеша и ткнулся носом матери в ладонь. — Папа так сказал. А ты поболела, поболела и выздоровела?

Кристина кивнула. Что можно объяснить ребенку? И стоит ли вообще ему что-нибудь сейчас объяснять? Вырастет — поймет.

— Пойдемте в дом, — спохватилась Валя. — Что же это я вас на холоде мариную? Растерялась… — Она странно замолчала, запнувшись и в страхе глядя на дорогу.

Кристина повернулась и увидела Егора.

За полгода он сильно изменился. Кристина с болью и неприязнью к нему и себе отметила, что никогда еще не видела его таким счастливым. И это несмотря на то, что он лишился своей бесценной армии. Теперь, очевидно, Егор добился того, о чем мечтал: сына и любимой женщины.

Кристина прикусила губу. Снова эта паршивая, гнетущая мысль о своей собственной ненужности никому… И дети тоже вырастут, уйдут… Маша уже взрослая. Ей тоже не требуется мать…

— Как это может быть, чтобы мать оказалась не нужна? — пыталась переубедить дочку Мария Михайловна. — Мать нужна каждому и в любом возрасте!

Кристина не слушала и отмахивалась. У нее давно сложилось свое убеждение на этот счет, которого никому и ничем не поколебать.

Егор выглядел загорелым, хотя уже почти зима. Он стал проще, носил телогрейку и валенки. Но он почти всю жизнь проходил в сапогах, ему не привыкать. И ступал бывший генерал по дороге куда увереннее и спокойнее, чем раньше, хотя и прежде его шаг робостью не отличался. И ему как-то удивительно шла эта телогрейка, эти большие, растоптанные, но аккуратно, наверняка им самим подшитые валенки, эта просторная и невозмутимая, мирно приютившаяся под снегом земля вокруг…

И чем дольше смотрела Кристина на бывшего мужа, тем пронзительнее и острее ощущала свою ненужность, бесполезность и чувствовала, как много она потеряла. Не умела никого и ничего ценить? Или просто не захотела?..

Виталий тоже рассматривал генерала в отставке с большим интересом и насмешкой. Похоже, его по-детски забавляла ситуация.

А кавказец с водителем отвернулись и заговорили о своем. Очевидно, они хорошо представляли себе возможное развитие событий и все прекрасно предугадали. Да что там предугадали — они вообще все знали. И кавказская мудрость, переданная веками живущих на земле поколений, твердила и советовала ни во что больше не вмешиваться. Они сделали свое святое дело — нашли и вернули матери пропавшего ребенка. Дальше — не их забота. События должны развиваться своим ходом.

Егор увидел приезжих и сначала пошел медленнее. Валентина смотрела на него большими глазами, в которых переливались слезы. Егор, конечно, уедет… Он не может без сына. А Валя опять останется одна… Теперь уже навсегда… Давно миновали времена, когда ею интересовались, за ней ухаживали, к ней приставали, липли, оглядывались ей вслед. Нынче уже никто не бегает и не засматривается. Вокруг подросли и вытянулись к небу другие молодые девчонки-веселухи…

Одиноков встряхнулся, взял себя в руки, скомандовал себе, как делал всегда, «Вперед!» и вновь невозмутимо двинулся к приезжим.

— Папа! — закричал Алешка, вырвал ладошку из материнской руки и помчался к отцу. — Видишь, ты ошибся! Тебя обманули злые люди. Мама жива! И приехала к нам! Как хорошо все вышло!

Он уже знал по небольшому опыту жизни и об ошибках, и об обманах. Но пока еще верил близким, родным людям. Алешка подбежал к отцу и уткнулся головой в его живот. Егор прижал к себе теплую, согретую шерстяной шапкой макушку.

Виталий ухмыльнулся. Все правильно: этот генерал — сапог сапогом… И угораздило же Кристину…

Она не отрывала взгляд от Егора.

Почему так получилось, мой генерал? Что с тобой произошло? Как же ты мог? Нет, я тоже, конечно, очень виновата перед тобой… Но ведь мы сейчас взвешиваем на весах не наши собственные обиды и оскорбления, грехи и проступки, прегрешения и провинности, а детскую душу… Ею нельзя играть. Впрочем, как и любой другой.

Егор взял сына за руку и подошел к Кристине. Валя по-прежнему смотрела полными слез, остановившимися глазами.