Екатерина Красавина - Кофе с перцем

— Куда? — ревниво спросил Паша.

— Секрет, — сказала, смеясь, Надин.

У Паши нехорошо екнуло в груди. Его охватил приступ ярости и ревности. Надин всегда была как будто бы рядом и одновременно далеко. Паша почти смирился с этим. Но оказалось, что не до конца. Он вдруг ощутил себя злостным собственником.

— По каким таким делам? — задал Паша вопрос требовательным тоном.

Надин посмотрела на Павла и взъерошила его волосы.

— Большим.

— А все-таки?

— В чем дело, Паша? — холодно одернула его Надин. — Ты имеешь право задавать мне такие вопросы?

— А почему бы и нет?

Надин хотела сказать что-то колкое, но сдержалась. Она вскочила и пошла в ванную. Гибкая, грациозная, с прекрасным телом. Паша чувствовал себя глубоко обманутым и уязвленным. Мужем-рогоносцем. «Какой я глупец и кретин, — горько усмехнулся Паша. — У Надин есть любовник. Это очевидно! Ее заработков на студии не хватило бы и на пятую часть ее расходов. Она много раз говорила, что Васин — жмот и удавится за копейку. Он ублажает только себя, любимого. Откуда же у нее деньги? Конечно, от спонсора. Сейчас это в порядке вещей. Обычное явление. А я у нее — как развлечение. Игрушка-погремушка. Добрый незлобивый Паша, который всегда под рукой. Свистни — и он моментально прибежит. Как собачонка!» Паша сел на диване и крепко стукнул кулаком по столу. С досады и обиды на Надин. Развела тут секреты! Удирает с любовником на Мальдивы или Багамы. Закрытая, сухая, злая и черствая. А то, что она несколько минут назад была страстной любовницей, так это она заглаживала сама перед собой подспудное чувство вины.

И здесь у Паши созрел нехороший план. Он вспомнил, что в компьютере Надин был файл «Дневник». «Надо скачать его и узнать все твои тайны, милочка», — злорадно подумал Паша. Сейчас Надин в ванной. Так что момент подходящий. Правда, он не взял дискеты, но у Надин их навалом. Вон, лежат на полке. А чтобы Надин не помешала ему, надо ее запереть в ванной. А потом разыграть это как шутку. Паша вскочил с дивана и направился к ванной. За дверью журчала вода. Надин принимала душ. Паша, затаив дыхание, сдвинул задвижку и на цыпочках отошел от двери. В комнате он схватил ноутбук, включил его и стал искать файл «Дневник». Он обнаружился сразу. Паша взял чистую дискету с полки и переписал на нее файл. Потом закрыл ноутбук, положил его на место, и тут услышал, как Надин пытается открыть дверь ванной.

— Паша! — крикнула она. — Ты что, меня запер?

— Да. Чтобы ты, неверная, подумала над своим поведением. Развела от меня секреты! — шутливо отозвался Паша.

— Открой немедленно!

Паша щелкнул задвижкой. Из ванной вышла Надин с обмотанным вокруг бедер полотенцем. Со злыми глазами. И отвесила ему оплеуху.

— Мне такие шутки не нравятся! Что ты себе позволяешь?

— Ничего, — пробормотал Паша, потирая щеку.

— Чтобы этого больше никогда не было! Понял?

— Понял, понял. — Щека горела. Рука у Надин оказалась тяжелой.

Надин рассердилась не на шутку. И была не расположена менять гнев на милость. Она прошла в комнату и стала одеваться. Не глядя на Пашу, словно он был неодушевленным предметом. Одевшись, она села на диван и взяла в руки пульт телевизора. Молча. Паша вздохнул. Настроение у него упало ниже нулевой отметки.

— Ну… я… пошел.

Надин сухо кивнула головой.

— Не сердись, — произнес он.

В ответ — ни слова.

В коридоре Паша крикнул:

— Пока! Молчание.

Паша был таким расстроенным и подавленным, что, придя домой, даже не посмотрел дискету с записанным файлом. Это была их первая серьезная ссора с Надин. А вдруг она теперь не захочет его знать? И между ними все кончено. Навсегда и бесповоротно. И он никогда больше не увидит Надин, не ощутит гладкость ее кожи… От досады Паше хотелось завыть волком. Как он не подумал о том, что Надин — девушка с характером! То, что можно позволить себе с другой, не пройдет с Надин. Дурак, растяпа, идиот, ругал себя Паша последними словами. Пузатый китайский божок издевательски улыбался и ехидно смотрел на Пашу. «Болван китайский! — Наподдал он ему ногой. Божок упал и покатился к стенке. — Ну и пусть лежит так, поднимать не буду», — разозлился Паша.

Уснул он с трудом. Ворочался с боку на бок. Несколько раз порывался позвонить Надин. Но, подумав, решил этого не делать. «Пусть она немного поостынет. А то попаду ей под горячую руку! А если она уже уедет?» — терзался сомнениями Паша. Он чувствовал себя глубоко несчастным.

На другой день настроение было не лучше. Паша не удержался и позвонил вечером Надин. К телефону никто не подошел. Мобильник ее тоже не отвечал. Паша звонил до двенадцати ночи. Уехала, обреченно подумал он. И ощутил себя жалким псом, которого с размаху ткнули носом в лужу. В качестве наказания и воспитательной меры. Утром он побрел на работу, думая, что, как только Надин вернется, он будет вымаливать у нее прощение, пока она не сжалится над ним. И вот теперь ему звонит бабушка и сообщает, что Надин убили…

Паша шел к своему рабочему месту, как сомнамбула. Ничего не видя и не слыша вокруг. Он сел на стул и уставился взглядом на папку с надписью «Одежда для беременных». «Какие беременные? Мою девушку убили… Надо отпроситься с работы. Разве я могу работать в таком состоянии?» — Паша пошел к Константину Борисовичу и сказал, что ему нужно домой. По семейным обстоятельствам.

— В чем дело? — спросил шеф. — Пожар или наводнение?

— Убили…

— Кого?! — вылупился на него Константин Борисович.

— Мою… невесту.

Шеф замолчал. А потом махнул рукой и сказал:

— Выражаю соболезнования. Иди домой. Но завтра…

— Завтра я уже буду на работе, — выдавил Паша.

Дома Пашу встретила Вера Константиновна с заплаканными глазами:

— Жалко Надин!

— Да… жалко…

Паша прошел в кухню и сел на табуретку.

— Есть будешь?

Он мотнул головой.

— Звонили из милиции…

— Ты уже говорила об этом.

— Они просили: как только ты придешь, свяжись с ними. Телефон я записала. Вот. — И Вера Константиновна протянула ему клочок бумаги с записанным номером.

— Сейчас позвоню. Только чаю попью.

Через полчаса Паша позвонил Губареву Владимиру Анатольевичу, и тот попросил его подъехать к нему на работу.

— Хорошо. Через час я подъеду, — убитым голосом сказал Паша.

Губарев внимательно смотрел на молодого человека, сидевшего перед ним. Чем-то он напоминал ему Шурика из кинофильмов Гайдая. Сразу видно, что добрый и мягкий. По теперешним меркам — рохля. Светлые волосы, очки, потухший рассеянный взгляд. Одет почему-то в парадный костюм. Как будто собрался в театр или на выставку.

— Павел Александрович Ворсилов? — спросил Губарев, смотря в свою записную книжку.