Лиза Клейпас - Дорога на Рейншедоу

– Мне придётся остаться здесь, Сэм. Думаю, ненадолго. Я не могу объяснить тебе, почему. – Он поколебался и с трудом выговорил слово, которое использовал в жизни счётное количество раз: – Пожалуйста.

Сэм кивнул, похолодев при мысли, что последний раз в точности такой бессмысленный пустой взгляд потерянной души, эти чёрные, как ночь, зрачки видел у отца как раз перед его смертью.

Страдая бессонницей, Люси почти всю ночь проработала в студии, заканчивая витражное окно. Она потеряла счёт времени, заметила только, когда посветлело небо и наступила утренняя суета в Пятничной гавани. Окно с деревом молча мерцало, ровное и спокойное, но каждый раз, когда она прикасалась к витражу кончиками пальцев, то чувствовала едва уловимую энергию, исходившую от стекла.

Чувствуя себя выжатой, но решительной, Люси пошла домой и приняла душ. Назавтра назначена свадьба Элис. Вечером предстоял обед после репетиции свадьбы. Ей было интересно, поговорил ли Кевин с Элис, порвал ли с ней или продолжает молчать, не выказывая своих задних мыслей.

Люси слишком устала, чтобы её это каким-то образом занимало. Она скрутила волосы в тюрбан, надела старые, но удобные, фланелевые брюки и тонкую трикотажную майку и забралась в постель.

Только она начала проваливаться в сон, как зазвонил телефон.

Она схватила трубку.

– Алло?

– Люси, – раздался срывающийся голос матери. – Ты ещё не спишь? Надеюсь, Элис с тобой.

– Почему она должна быть со мной? – зевая и протирая глаза, спросила Люси.

– Никто не знает, где она. Я только что ей звонила. Кевин ушёл.

– Ушёл, – тупо повторила Люси.

– Улетел первым утренним рейсом. Этот негодяй обменял билет, который мы купили для свадебного путешествия, и отправился в Уэст-Палм. Элис в истерике. Её нет дома, и она не отвечает на звонки. Я не знаю, где она, где её искать. Кое-кто из гостей уже прибыл, а сегодня их приедет ещё больше. Слишком поздно отменять цветы и еду. Ничтожный ублюдок, ну почему он ждал до последней минуты? Самое важное сейчас – это Элис. Я не хочу, чтобы она сделала что-нибудь… драматическое.

Встревожившись, Люси села, потом выбралась из кровати.

– Я найду её.

– Тебе нужно, чтобы папа пошёл с тобой? Ему до смерти хочется что-то сделать.

– Нет, нет… Сама справлюсь. Я позвоню, когда что-нибудь выясню.

Повесив трубку, Люси завязала волосы в хвост, надела джинсы, футболку, повозилась с кофеваркой и в конце концов умудрилась сотворить кофейник жидкости, чёрной, как чернила. Кофе был слишком крепкий: она не отмерила, сколько надо. Даже в наполовину разбавленном виде, он не стал светлее. Люси поморщилась и выпила эту бурду, как лекарство.

Схватив трубку, она набрала номер Элис, приготовившись оставить сообщение. И чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда Элис ответила.

– Привет.

Люси открыла было рот, потом закрыла, слишком много всего разом ей хотелось сказать. Наконец, Люси решилась коротко спросить:

– Где ты?

– У мавзолея Макмиллина, – хрипловато ответила Элис.

– Оставайся на месте.

– Никого не бери с собой.

– Не возьму. Просто оставайся там.

– Ладно.

– Обещай мне.

– Обещаю.

Мавзолей, названный «Свет после жизни», был одним из самых красивых мест на острове. Он располагался в лесу на севере от Рош-Харбора. Его построил для себя основатель крупной успешной компании по производству извести и цемента Джон Макмиллин. Мавзолей представлял собой призматическую конструкцию, чья тяжеловесность символизировала нечто масонское. Возвышавшиеся колонны окружали каменный стол и семь каменных стульев. Одна из колонн была предумышленно не закончена рядом с пустым местом, где предстояло находиться восьмому стулу. Ходили слухи, что после полуночи за столом сиживают духи из соседних могил.

К несчастью для Люси, ведущая к мавзолею лесистая тропинка тянулась около полумили. Люси шла осторожно, надеясь, что не повредит недавно залеченным сухожилиям. Минуя кладбищенский дворик с многочисленными надгробиями, окружёнными крошечными заборчиками, она увидела мавзолей.

Элис, в джинсах и футболке с длинными рукавами, сидела на щербатых ступеньках. На коленях она держала скомканную, воздушную, как пена, белую ткань – тюль или шифон.

Люси не хотелось жалеть сестру. Но несчастное выражение на личике Элис делало её похожей на двенадцатилетнюю девочку.

Хромая, поскольку снова заболела нога, Люси приблизилась к сестре и села рядом на холодные каменные ступени. В лесу стояла тишина, но не абсолютное безмолвие: воздух был наполнен шелестом листьев, щебетом птиц, хлопаньем крыльев, жужжанием насекомых.

– Что это? – спросила Люси, глядя на пенное кружево на коленях Элис.

– Фата. – Элис показала расшитый жемчугом венчик, который крепился к ткани.

– Прелесть какая.

Всхлипнув, Элис повернулась к сестре и схватилась за её рукав обеими руками, как маленький ребёнок.

– Кевин не любит меня, – прошептала она.

– Он никого не любит, – обнимая её, сказала Люси.

– Ты думаешь, что я это заслужила, – снова шёпот, полный боли.

– Нет.

– Ты меня ненавидишь.

– Нет.

Люси повернула голову и упёрлась лбом в лоб сестры.

– Вся моя жизнь разрушена.

– У тебя всё будет хорошо.

– Я не знаю, зачем я так поступила. Всё это. Мне не стоило уводить его от тебя.

– Да ты и не увела. Если бы он был действительно моим, ты не смогла бы ничего сделать.

– Мне так плохо. Так ж-жаль.

– Всё хорошо.

Элис на время затихла. Рукав у Люси промок от слёз сестры.

– Я ничего не умею делать. Мама с папой… они не позволяли мне ничего. Я такая бесполезная. Неудачница.

– Ты имеешь в виду, когда мы росли.

Элис кивнула.

– А потом я привыкла, что для меня всё делают. Если что-то не получалось, я бросала, и кто-то обязательно заканчивал за меня.

Люси поняла, что каждый раз, когда они с родителями принимались заботиться об Элис, то тем самым давали понять ей, что она не может ничего делать сама.

– Я всегда ревновала к тебе, – продолжила Элис, – потому что ты могла делать всё, что хотела. Ты ничего не боялась. Тебе не нужна была ничья забота.

– Элис, тебе не требуется позволенье мамы с папой, чтобы распоряжаться своей собственной жизнью. Найди занятие по душе и не отступай от него. Можешь начать хоть завтра, – заверила сестра.

– А потом я сяду в лужу, – скучным тоном заявила Элис.

– Ну и что. Зато, когда встанешь, то соберёшься, сделаешь пару шагов самостоятельно без чьей-либо помощи… и тогда поймёшь, что можешь сама о себе позаботиться.