Джудит Гулд - Плохо быть богатой

Эдвина выглядела так, словно только что спорхнула со страниц журнала „Вог". Она отвела душу с роскошной косметикой, и губы ее, подкрашенные помадой фирмы „Копер Глейз", сверкали. На ней была желтая шелковая блузка с далматинским узором, черная юбка, небрежно запахивающаяся поверх обтягивающих эластичных леггинсов золотистого цвета, и красный бархатный платок с длинной розово-желтой бахромой от „Паломы Пикассо", который она накинула на одно плечо. На ногах — черные туфли на шпильке, отделанные золотом.

Эдвина прекрасно понимала, что для похода в банк наряд ее едва ли подходил. Ну так и что же? Во все прочие банки, куда она наведывалась за последние семь месяцев, чтобы попросить кредит, Эдвина надевала самый скромный и строгий костюм, и каков результат? Да никакого!

К своему великому смятению, она обнаружила, что симпатазирующий ей знакомый из „Анкор-банка" ее не понимает, что в „Кемикл-банке" опыт тоже не удался и что, независимо от того, что вам там обещает реклама, у нее нет — понимаете? нет! — ни одного единомышленника в „Чейз-банке".

Итак, потыкавшись наудачу во все другие кредитные заведения, она в конце концов решила: а что, если более современная и модная внешность даст ей лучший шанс? Прийдя к такому выводу, Эдвина закрепила свою позицию рассуждениями, что если кто и должен отнестись с симпатией к ее мытарствам и злоключениям, так это Женский банк. Сомнений тут нет.

И вот, столкнувшись лицом к лицу с реальностью, принявшей облик мисс Брэкмэн с ее скучающим выражением лица, Эдвина начала ощущать подступающую тревогу.

— Всего несколько минут, — не слишком сердечно предупредила ее мисс Брэкмэн, утыкая нос в бумаги. — Сначала мне необходимо разделаться с этой бумажной волокитой.

Эдвина изо всех сил старалась удержать на лице ослепительную улыбку.

— Да-да, конечно, занимайтесь своими делами, — проворковала она, неспешным жестом как бы успокаивая собеседницу. — Мне абсолютно некуда спешить.

Когда обещанные несколько минут растянулись до получаса, Эдвина пожалела об этих последних словах. Наконец мисс Брэкмэн собрала бумаги, еще какое-то время аккуратно складывала их в стопочку, затем взглянула на нее.

— Итак, — начала она резко, — вы хотели меня видеть?

Интересно, а какого черта, по-твоему, я сижу тут все это время, подумала Эдвина, но вслух ничего не сказала. Попытка придушить этого монстра — хотя бы словами — едва ли поможет делу.

— Я просила о кредите под собственный бизнес, — сухо напомнила она. — На прошлой неделе. — Скулы уже начинало сводить от бесконечных высоковольтных улыбок. — Меня зовут Эдвина Дж. Робинсон.

Ни слова не говоря, мисс Брэкмэн потянулась куда-то вниз, плавно выдвинула ящик стола, вытащила оттуда тощее досье Эдвины и резко захлопнула ящик. Быстро пробежав глазами по страницам, она нахмурила брови, затем бросила досье на стол.

— Вам отказано, — проговорила она отрывисто, глядя куда-то в сторону.

Казалось, эти два слова убили в Эдвине последнюю надежду. Стараясь не выдать своих чувств и казаться бесстрастной, она поинтересовалась:

— И куда же мне теперь идти? Где просить помощи? У финансовых акул? — Затем немного снизила голос и спросила: — Вы могли бы объяснить мне, почему моя просьба отклонена?

Роуда Брэкмэн перевела на нее взгляд, устало вздохнув. Весь этот разговор — пустая трата времени. Бессмысленная трата ее драгоценного времени.

— Кредиты выдаются — или же в них отказывают — специальным советом директоров, как и в любом другом банке. Ну, а теперь будьте любезны, позвольте мне вернуться…

— Я еще не закончила, — перебила ее Эдвина, и подбородок ее упрямо взметнулся вверх. — Я должна кое-что для себя прояснить. Мне необходимо знать, по каким причинам мне отказали в займе?

— Что ж, мисс Робинсон, если вы сами не понимаете… Вы безработная. Другими словами, у вас нет дохода.

Эдвина сдерживалась изо всех сил, чтобы не сорваться.

— Главное, почему я обратилась за кредитом, — как раз для того, чтобы начать собственное дело. Такое, что обеспечило бы мне доход.

— Но это все очень неопределенно. Очевидно, вам не удалось убедить совет, что вы сумеете вернуть нам долг такого размера. Вот такова причина. Наш банк, как и любой другой, требует солидного ручательства.

— А что вы скажете о моей квартире? Разве это не убедительно? Она стоит почти полтора миллиона!

Но и эта тирада не произвела на мисс Брэкмэн впечатления. Напротив, только усилила суровое выражение ее лица.

— Возможно, это и так, но, судя по вашему заявлению, вам еще семнадцать лет платить по тридцатилетней закладной.

Ну вот, опять, подумала Эдвина. Еще одна ситуация, в которой нет победителей. Неужели ее начинание обречено на провал еще до того, как родится?

— В таком случае, мисс Брэкмэн, — сказала она, — будьте так любезны, дайте мне совет. Будь вы на моем месте, и вам понадобился бы кредит под будущее дело в том размере, в каком он нужен мне, как бы вы поступили?

Впервые на лице мисс Брэкмэн появилась самодовольная улыбка:

— Но я ведь не на вашем месте, правда?

Ах дрянь какая! Эдвина смотрела на нее во все глаза, потеряв от потрясения дар речи. Что ж, хотя бы одно совершенно ясно: ни совета, ни помощи от этого банка ожидать не приходится. И уж тем более от мисс Брэкмэн.

Сделав это открытие, Эдвина медленно поднялась со своего кресла, словно каменный истукан.

— Спасибо за помощь, — произнесла она с холодным достоинством, которым можно было только восхищаться. — Очень великодушно с вашей стороны уделить мне столько времени. — Затем, развернувшись на каблуках, спокойно направилась к выходу из Национального женского банка Северной Америки, стараясь не разрыдаться.

30

Из квартиры 35-Г несло дикой вонью. Запах разлагающегося тела был настолько силен, что пробивался сквозь закрытую дверь в покрытый коврами общий коридор здания. Запах этот проникал повсюду и чувствовался даже внизу, едва человек входил в лифт.

— О черт! — поморщился Фред Кочина, доставая из кармана платок и прикладывая его к носу.

— Вот так мы и узнали о происшествии, — пояснил молодой служащий в униформе. — Жильцы начали жаловаться управляющему на неприятный запах. Тот несколько дней не реагировал на их жалобы, тогда они в конце концов позвонили по 911. Окна открыты настежь — нужно проветрить все здание.

Кочина повернулся к Кармен Толедо.

— Похоже, зрелище предстоит не из приятных. Может, останешься снаружи? Подумай.

— Спасибо, шеф. Да только какой тогда из меня к черту полицейский? — Она тоже зажала рот и нос платком. — Давай кончать с этим.