Патриция Макдональд - За все надо платить

Раздался робкий стук в переднюю дверь кабинета, потом внутрь проскользнула секретарша.

— Извините, доктор Стоувер, — объявила она, — пришел ваш следующий пациент, но в приемной находится окружной прокурор. Она хочет видеть вас немедленно и говорит, что это очень важно.

— Гм, — промычал доктор Стоувер, — когда у меня следующий перерыв?

— В шесть.

— Прекрасно. Перепишите пациента на шесть и скажите мисс Чейз, что я сейчас ее приму.

Секретарша удивилась, но отступила, не говоря ни слова, и тихо прикрыла за собой дверь. Доктор Стоувер повернулся в кресле и выдвинул из картотечного шкафа ящик с папками. Он отыскал старую, пожелтевшую папку, просмотрел ее и положил на стол в тот самый момент, когда Морин Чейз показалась на пороге кабинета.

— Здравствуй, Морин, — сказал он. — Присаживайся.

Морин села в только что освободившееся кресло. Она положила ногу на ногу и расправила узкую юбку, туго натянув ее на колени.

— Чему я обязан удовольствием? — спросил доктор Стоувер.

— Вчера вечером меня ждал неприятный сюрприз.

— Вот как?

— Один из моих… коллег позвонил мне и сообщил, что вы одобрили выписку Дилана Беннетта под опеку его матери.

— Совершенно верно.

— Я хочу знать, почему вы позволили ему вернуться домой. Я же вас просила подержать его здесь. Может быть, вы мне объясните, зачем вы его отпустили?

— Здесь не тюрьма, — спокойно ответил доктор Стоувер. — Здесь больница. Я счел, что Дилан Беннетт достаточно здоров, а заботу о нем можно поручить матери. Она производит впечатление ответственной женщины.

— Насколько мне известно, вы получили крайне отрицательный отчет от социального работника, — напомнила Морин.

— От миссис Эрлих, — уточнил Стоувер.

— Да.

— Это она сообщила тебе о том, что я выписал Дилана?

Морин помедлила, пораженная его осведомленностью. Миссис Эрлих узнала о выписке Дилана от подруги, работающей в больничной аптеке, и тотчас же перезвонила Морин, чтобы заверить, что ее вины тут нет. И теперь, встретив проницательный взгляд Стоувера, Морин испытала сильнейший соблазн все отрицать. Но она напомнила себе, что не может позволить Эвану Стоуверу себя запугать.

— По правде говоря, это действительно была миссис Эрлих. Она была крайне раздосадована. Она мне заявила, что категорически возражает против вашего решения.

Доктор Стоувер кивнул.

— Я ни минуты не сомневаюсь, что она возражает. И я тебя уверяю, я принял к сведению ее отчет. Но я принял к сведению и ее… предвзятость в этом деле.

— Предвзятость?

— Она перед тобой в долгу. Мне все известно о деле Гаскилла и о том, как ты вступилась за миссис Эрлих.

— Ее несправедливо обвинили.

— Может быть, и так. Тем не менее своим положением она обязана тебе. И мне известно, что она не может себе позволить потерять работу. У ее мужа тяжелое заболевание почек, и они целиком зависят от ее медицинской страховки.

— Я об этом ничего не знала.

— Морин… — вздохнул доктор Стоувер, качая головой.

— Вы намекаете, что я каким-то образом давлю на миссис Эрлих?

— Морин, ты тоже не можешь претендовать на объективность в деле Дилана Беннетта. Ты когда-то была помолвлена с его отчимом.

Морин стиснула подлокотники кресла так, что суставы побелели.

— Эта информация была вам доверена по секрету!

— Об этом известно многим. Вряд ли это можно счесть конфиденциальной информацией.

— Мои отношения с Марком Уивером не имеют отношения к делу. Мы говорим о подростке, который представляет опасность для себя и для окружающих.

— Мы говорим о несчастном, сбитом с толку мальчике, на долю которого выпало слишком много трагических переживаний. В настоящий момент он чрезвычайно уязвим. Неужели у тебя нет к нему ни капли жалости? Уж кому, как не тебе, следовало бы проявить сочувствие!

— Речь идет не обо мне, — отрезала Морин. — Я исполняю свой долг прокурора.

— Ну что ж, я рассмотрел все обстоятельства и не нашел ни одного убедительного довода в пользу того, что Дилан причастен к смерти Марка Уивера.

— Вы рассмотрели все обстоятельства? — презрительно фыркнула Морин. — С каких это пор вы стали экспертом по криминалистике?

— Я на это не претендую. Но я эксперт по психологии подростков, и, по моему убеждению, данный пациент не представляет опасности ни для кого, кроме самого себя. А та откровенная травля, которую ты ему устроила, лишь усугубляет его состояние.

— Травля?! — возмутилась она.

— Да, травля. Что именно символизирует для тебя Дилан Беннетт? По-моему, ты с самого начала должна была задать себе этот вопрос.

Морин уставилась на него ледяным взглядом.

— Он представляет собой угрозу для общества, — отрезала она. — Для общества, интересы которого я защищаю. И если произойдет еще один так называемый несчастный случай, ответственность ляжет на вас!

Доктор Стоувер откинулся в кресле.

— Морин, я стараюсь сотрудничать с окружной прокуратурой. Мы не враги. Но я здесь не для того, чтобы помогать тебе в осуществлении твоей личной вендетты. Есть границы, которые переступать нельзя.

Морин встала.

— Прекрасно, — сказала она. — Делайте что хотите. А я буду исполнять свой долг. Ваша помощь мне не нужна.

Доктор Стоувер очень внимательно посмотрел на нее.

— Ты в этом уверена, Морин?

Всю дорогу домой Морин была вне себя. «Я тебе покажу, ублюдок! — твердила она. — Думаешь, если когда-то ты меня лечил, это дает тебе право указывать мне, что делать?!» Ей не хотелось вспоминать о том, при каких обстоятельствах она когда-то познакомилась с Эваном Стоувером. Безвременная гибель брата-близнеца совершенно выбила ее из колеи. Ей становилось все хуже, и в конце концов она решила покончить счеты с жизнью, проглотив горсть таблеток. Морин было тогда шестнадцать лет. В тот момент Эван Стоувер пришел ей на помощь. Морин и потом продолжала посещать его время от времени. Например, когда Марк оставил ее. Она просто не знала, к кому еще обратиться. Она никому не могла доверять и решила, что безопаснее всего будет пойти к человеку, которого закон обязывает хранить тайну. Но доктор Стоувер не давал ей об этом забыть! Казалось, он получает какое-то извращенное удовольствие, бросая правду ей в лицо!

Погрузившись в размышления, Морин по ошибке свернула на улицу с односторонним движением и чуть не врезалась в идущую ей навстречу машину. Водитель погрозил ей кулаком, а она отъехала к обочине, чтобы собраться с мыслями. «Успокойся, — приказала она себе. — Ты должна взять себя в руки».