Барбара Майклз - Тени старого дома

– Это была хорошая идея, – признал он, покончив с хлебцами.

– Вам следует усвоить: мужчины вымерли бы и их съели бы черви, если бы...

– Это вы о любви? Да уж. Но это только часть моих бед, Энни. Если бы я смог осуществить задуманное и доказать Би, что она ошибалась с самого начала...

– О, прекрасно! Это как раз самый верный путь, чтобы завоевать ее сердце.

– Я не нуждаюсь в ваших язвительных советах, девчонка. Я повидал намного больше вашего.

– И вы имели дело с женщинами многих народов, живущих на трех различных континентах.

Роджер неохотно улыбнулся:

– Я не знал, что вы читаете такие примитивные вещи, как рассказы о Шерлоке Холмсе.

– Мне приходилось читать и более глубокие – Агату Кристи, например. Серьезно, Роджер, вы изменились так сильно...

– Так же, как и вы.

– Я?

– Посмотрите на себя. – Большим и указательным пальцами он привередливым движением поднял за предплечье мою руку, как будто бы коснулся чего-то грязного. – Вы потолстели.

Он был не совсем неправ. Толстой я буду еще не скоро, но предплечье, которое мы оба рассматривали с таким нелепым интересом, не было теперь костлявым, как палка.

– Это не соответствует вашей натуре, – сказал Роджер. – Представьте себе свое лицо, свой ум, всю себя – самодовольную, холеную и ухоженную наподобие тех омерзительных выставочных кошек, у которых нет других забот, кроме как вылеживать бока и очаровывать.

– Вы говорите это с какой-то целью или просто пришло время попрактиковаться в оскорблениях? – спросила я холодно.

– Большинство женщин не считают это оскорблением, – произнес Роджер с издевкой. – Вы не были раньше такой чувствительной. Но, Бог с этим, надо продолжать. Пойдемте в другую комнату.

Би упала бы в обморок при виде столовой. Я сняла грязную рубашку, книгу и тарелку с одного из стульев и села.

– Ну?

Роджер стал рыться в куче бумаг и вытащил две фотографии, которые бросил мне.

– Я сфотографировал это прошлой ночью.

– Вы были в доме прошлой ночью?

– У меня свои методы, Ватсон. И я убью вас, если вы еще что-нибудь скажете. Смотрите на фотографии.

Ему не пришлось объяснять мне, где были сделаны снимки. Я узнала узкий коридор и украшенный резьбой сундук. На обеих фотографиях был также виден светящийся столб, с которым я была знакома слишком хорошо.

Я бросила снимки на стол.

– Вы подделали их, чтобы найти повод для возвращения.

– Вам хотелось бы поверить в это, – сказал Роджер. – Но вам лучше знать, Энни. Ни глупые слащавые опыты Би, ни молитвы Стива не подействовали. Это все еще там.

– Кого это волнует, если оно не проявляет себя?

– Это еще не все, – начал Роджер. – Главное – впереди. Поверните ваши очки сюда.

Документ, который он вручил мне, был настолько завораживающим, что в первый момент я не могла от него оторваться. Его возраст становился ясным при виде крошечных трещин, портящих жесткое тиснение, бывшие, возможно, матерчатым или пергаментным, но не бумажным. Формат был значительных размеров, в фут шириной и около восемнадцати дюймов высотой. По поверхности шла серия миниатюрных рисунков с человеческими фигурами: мужчинами и женщинами, перемежающимися надписями, выполненными от руки. Картинки и надписи соединялись кривыми линиями.

– Это генеалогическое древо, – сказала я.

– Они назвали бы это родословной. Можете ли вы прочесть имена?

– Нет. Это, должно быть, на латыни. Я не могу разобрать ни одного из них. Какие они прелестные! Этот маленький человечек одет в доспехи. А посмотрите на головной убор женщины рядом с ним, он...

Роджер издал выразительный негодующий возглас:

– Прелестные! Будьте внимательны. Надписи не на латыни, но я согласен, что шрифт трудный. Посмотрите сюда. – Его палец уперся в страницу. – «Упомянутая Энн, дочь и наследница лорда Ричарда де Коутехея, вышла замуж за Генри Ловелла». Рисунки, возможно, являются портретами Энн и Генри. Внизу две их дочери и их сын.

– Ловелл… Это одна из фамилий...

– Они владели домом примерно с 1300 года, когда Ричард Ловелл женился на дочери предыдущего владельца, и до 1485 года, когда их потомок был убит в Босворте. Здесь он изображен внизу.

Маленькое, четко нарисованное лицо выглядело грустно, как будто бы он предчувствовал свою судьбу.

– Посмотрите на имена. – Снова палец Роджера уперся в лист. – Энн, Кэтрин, Элизабет, Маргарет. Типичные для тех времен имена известных святых и царствующих монархов. Теперь… – Он потянул пергамент из моей руки.

Я издала возглас протеста:

– Роджер, это может оказаться очень ценным. Вы порвете так. Знает ли Кевин, что вы унесли это?

– Он не знает даже о существовании его. Я нашел это в коробке, запрятанной глубоко в одном из буфетов. Вот, смотрите.

На этот раз лист бумаги, который он сунул мне под нос, был более разборчивым, хотя Роджер переписал его не лучшие образом.

– Это родословная Ромеров, которые приобрели дом в 1485 году. У меня ушла уйма времени, чтобы сложить их вместе из различных документов и книг, но здесь все точно. Снова, заметьте, имена женщин – Элизабет, Мэри, Френсис.

– Почему вы сразу не говорите, куда вы клоните. Это сэкономило бы время.

– А у нас его так мало, – сказал Роджер. Интригующая улыбка искривила его рот. – Хорошо. Теперь я знаю многие предметы, о которых никогда раньше не подозревал, включая латунный орнамент. Данный тип резных металлических изображений на надгробиях начал применяться в конце тринадцатого века и продолжался до начала шестнадцатого. Имя возбудило во мне подозрения с самого начала. Это саксонское имя, и оно не имеет никакого отношения к камню, который по стилю можно отнести к пятнадцатому веку.

– Имя? Какое имя?

– Этельфледа, черт побери, Энн. Сосредоточьтесь на том, что я говорю. Вы видели список женщин, живших в этом доме между тринадцатым и шестнадцатым веками. Никто из них не носил этого имени. Такой личности не существовало.

IV

Может быть, Роджер был прав в том, что мои мозги умными не назовешь и извилины на них сглажены. Содержимое их проржавело, и понадобилось время, чтобы запустить их.

– Тогда призрак Би...

– Не бывает призрака без того, чтобы вначале не существовало тело. Прошлой ночью я еще раз взглянул на латунную пластину. Ошибки в имени быть не могло. Почему Ловеллам понадобилось ставить памятник тому, кто никогда не существовал?

– Отдаленная прародительница, – рискнула я высказать дикое предположение. – Святая или святейшая женщина...

– Возможно, существовала святая Этельфледа, – допустил Роджер. – Календарь святых чрезмерно перегружен, и некоторые из английских святых имеют причудливые имена. Но мы говорим о памятнике погребенному, а не о памятнике святому. От этого не уйти, Энн. Если...