Падай, я ловлю (СИ) - Татьяна Семакова

на это, — отмахивается и хмурится. — Записи с камер нужны, чтобы тачку Борисова отследить. Хотя бы понять, куда двинул.

— Понятное дело, адвокат не пикнет, — язвлю от раздражения, — а вот Васька вполне может тебя на карандаш взять. Это уже не первый твой крестовый поход.

Зотов делает постную мину и лезет в карман за мобильным, а я нагло пристраиваюсь рядом, заглядывая в экран. Через минуту в унисон присвистываем.

— Что там? — подключается к нам Туманов, перестав буравить взглядом дверь охранной фирмы. — Не кисло.

— Почти миллион за десять дней, — бормочу ошалело, продолжая таращиться на сумму, списанную с банковской карты Марины в счет турагентства. — Куда она там полетела? На Сейшелы? Там сезон вообще? Или круглый год можно? Я дальше Черного моря не была.

— Я вообще из области не выезжал, — огорошивает Зотов.

— Серьезно? — переспрашиваю с сомнением.

— Мне и тут развлечений хватает, — ведет плечом и блокирует экран, а я выхожу из транса нулей на чеке.

— Она могла полететь и не одна, — замечает Родион. — Правда, за такую девушку платил бы сто процентов мужик.

— Идиот, — чуть слышно выдыхает Зотов, а я немного отворачиваюсь и опускаю голову, скрывая накатившие обиду и ревность.

«Не будь дурой! — приказываю себе мысленно. — Она красивая, молодая и ухоженная! Все это видят, а у него что, глаза на затылке?».

«В штанах», — отвечаю себе же и теперь еще и злюсь.

— Ты с ней спал? — неожиданно выпаливаю вопрос и пытаюсь не сгореть от стыда на том же самом месте.

— Нет, — быстро отвечает Туманов. — Не в моем вкусе. Брюнетка и вообще. Стерва.

— Да я просто так спросила, — мямлю и делаю шаг вбок, разглядывая витрину с удочками и рыболовными снастями. Ахереть как интересно и совершенно беспалевно. Еще б Зотов не давился смехом, было бы совсем замечательно.

Брата встречаю, будто год не виделись. Со всех ног мчу навстречу и спотыкаюсь о его холодный взгляд.

— В машину и домой, — приказывает строго. — Я за вами.

Рассаживаемся молча, но ехать двадцать минут в абсолютной тишине просто невыносимо.

— Что он сделал? — говорю в пустоту.

— Кто?

— Зотов. Слишком уж взвинчен, ломится напролом, творит какую-то дичь… И как он отреагировал на мою ремарку о брате. По-быстрому съехал с темы и отвлек мое внимание. Точно успел что-то учудить.

— Согласен, — отвечает Родион, подумав. — Но при Василии спрашивать не стоит.

— Конечно, просто… эй! — выпаливаю возмущенно, видя, как Зотов нас обгоняет, перестраивается в правый ряд и сворачивает. — Куда это он?!

— Полагаю, в турфирму, — с трудом сохраняет спокойствие Туманов, но ровно три секунды. Дергает рулем и сворачивает через две полосы на следующем перекрестке. — Хер ты у меня сядешь, — цедит злобно.

У меня начинает трезвонить телефон и можно даже не смотреть на экран, чтобы догадаться, кто сейчас в еще большем бешенстве, чем Туманов.

— Квартира номер десять, первый этаж, второй подъезд! — тараторю, едва ответив на вызов. — Вась, умоляю!

— Я. Тебя. Прибью, — чеканит брат.

— И я тебя люблю, — заискиваю и кусаю губу. — Вась, ну? Поезжай. Мы скоро подъедем.

— В чем дело, Саш? — обреченно вздыхает брат.

— Данька пропал. Зотов в неадеквате, очень переживает. Он и так-то с приветом, а тут такие дела.

— Кто меня встретит? — бурчит недовольно.

— Детектив там, со своей спасительницей. Вы — наша единственная надежда! Опыт, навыки…

— Подлиза.

— Это правда! Если бы вы все обсудили, подумали, а мы сейчас Диму отловим и к вам. Честное слово!

Туманов вдруг отбирает у меня телефон и говорит Ваське:

— Она останется в машине. Иван Сергеевич, я предупрежу. Благодарен. — Возвращает мне телефон. — Ты слышала. Из машины ни шагу.

— Но…

— Не обсуждается.

Обиженно дую губы, но, по правде, не сильно хочу знать, что Зотов устроит на этот раз.

— Не подставляйся сам, ладно? — прошу тихо, когда он паркуется рядом с машиной Димы.

— Само собой, у меня свадьба на носу, — подмигивает мне и выходит, а я расплываюсь в неуместной обстоятельствам улыбке и откровенно пялюсь на него, пока не поднимается на крыльцо и не скрывается за дверью.

Тереблю колечко на безымянном пальце и с мечтательным видом смотрю за окно, как вдруг из-за угла здания появляется девушка. Само по себе странно, она через кусты буром прет в узкой юбке-карандаш, но любопытно то, что на ее белой рубашке красуется бейджик с именем. С прищуром наблюдаю за тем, как она быстрым шагом удаляется, оглядываясь на двери турфирмы, а потом забываю о запрете и вываливаюсь на асфальт, захлопывая дверь машины.

Девушка оборачивается на звук, видит меня рядом с танком Туманова и срывается на бег, а я радуюсь, что не вырядилась в платье и туфли и устремляюсь за ней.

Настигаю ее через пару домов. Хватаю за запястье и вижу, как она набирает в легкие воздуха, чтобы заорать на всю улицу. Дергаю на себя и шиплю скороговоркой:

— Только пикни и разговаривать будешь с теми, кто нагрянул в офис.

— Отпусти меня, психичка! — возмущается девушка, но вполголоса.

— Слушай сюда, — продолжаю гневно и опускаю взгляд на бейджик, — Ксюшенька. Ты либо говоришь все мне, либо полиции. Выбирай.

— Вы ничего не докажите! — дерзит мне в лицо.

— А мне и не придется, — язвительно кривлю губы. — У меня брат полицейский. Он любому моему заявлению ход даст, ясно тебе? Я такую поэму сочиню, состаришься доказывать, что не при делах. В тюрьме!

— Больная! — взвизгивает, дергая рукой, но как-то не слишком впечатляет.

— У тебя десять секунд на раздумья.

— Да пошла ты!

— Раз.

— Ни один суд не поверит в твои байки!

— Два.

— У меня тоже есть знакомые в полиции!

— Три.

— Пожалеешь, что вообще меня тронула!

— Четыре.

— Я синяки на руке освидетельствую!

— Пять, шесть, семь.

— Отцепись!!!

— Десять, — разворачиваюсь, покрепче вцепившись за ее запястье и вижу Туманова и Зотова со своей шайкой из трех молодцев метрах в тридцати от нас.

— Твою мать, — бормочет девушка, заметно бледнея. — Короче, я вообще ничего такого не сделала, — заверяет поспешно.

— В полиции расскажешь, — ухмыляюсь подло, — если доедешь.

— Да прекрати! — возмущается и тащит меня в сторону, косясь на группу мужчин. — Я реально ничего такого не сделала! Ничего незаконного, во всяком случае, — бубнит уже не так уверенно. — Слушай, если на работе узнают, меня уволят. А ты так одета, что точно знаешь, деньги лишними не бывают.

— Я с дачи, вообще-то, — оскорбляюсь, опуская взгляд на свои побитые кроссовки. И переоделась, так что повода оскорблять меня не вижу.

— Ну, не суть. Я такие треники даже на дачу бы не надела…

— Слышь, полиция моды, — хмурюсь, напирая на нее грудью.

— Да лан, я так просто…