Марина Васильева - Конец света на нудистском пляже

— Вот отпустим вас, — сказал на это Степанов, — тогда пойте сколько влезет.

— Когда же вы нас отпустите?

— Когда выясним ваши личности. Не раньше.

— А ну это запросто, — сказал Роман Евстратьевич. — Лично мой паспорт у меня в джинсах, а джинсы в палатке. А палатка в лагере. Сейчас все выяснится. Недоразумение будет улажено. Я в этом уверен.

Никто ему ничего на это не ответил.

— Спой-ка с нами, перепелка, перепелочка! — начал было опять тот, что завел песню. Но один из омоновцев дал ему сапогом под колено, и певец свалился в песок. Запевале дали пару пинков под зад и заставили встать и идти дальше.

Больше попыток петь не было. Маленький отряд продолжал путь к лагерю. Теперь задержанные шли уже не так бодро. Они опасливо поглядывали на солдат, каждый из которых были под два метра. Дорога до лагеря заняла двадцать пять минут.

Лагерь у геев был не в пример лагерю нудистов. Три четырехместные палатки да два шалаша, вот и все. И место для костра. На перекладине, положенной на две рогатины, печально висел почерневший от копоти котел.

Милиционеры тут же окружили лагерь и приказали задержанным предъявить документы. Голубые быстренько исчезли в палатках.

Прошло пять минут, после чего показался Роман Евстратьевич. Он был в костюме и в галстуке и имел очень даже приличный вид. Встретив его в городе, никто бы не подумал, что он обитатель восточной части Коровьего острова. Роман Евстратьевич подошел к Степанову и протянул ему паспорт.

Степанов проверил. Документ был в порядке.

— Спасибо, Роман Евстратьевич, — сказал Степанов.

— И что, — осторожно спросил Соколов, — я теперь свободен?

— Пока нет. Вот сейчас проверим у остальных, и если не будет проблем, то мы вас оставим в покое. Так, остальные, выходим с документами.

Из палаток вылезли еще четверо. Одетые и приличные, с документами, которые тоже оказались в полном порядке.

Однако документы предъявили не все.

— В чем дело? — спросил Степанов. — Выйти из палаток! Считаю до трех! Раз!

Дальше считать не понадобилось. Мужички вылезли наружу. Вид у них был смущенный и растерянный. Они не поднимали глаз, как провинившиеся школьники. Все было ясно. Документов у них при себе не было. Или они не хотели их предъявлять.

— Обыскать здесь все, — приказал Степанов.

— Да нет у нас документов, — зароптали хозяева лагеря.

— Молчать! — крикнул Степанов.

Обыск продолжался полчаса. Милиционеры самым тщательным образом осмотрели весь лагерь и его окрестности. Порушили при этом две палатки. Затем обшарили всех задержанных. Те во время этой процедуры радостно хихикали и крутились, словно боясь щекотки. Было видно, что им очень это нравится.

— Ничего нет, товарищ капитан, — доложил капитану сержант Оприщенко, который командовал взводом омоновцев.

— Ладно, будем выяснять, — спокойно сказал Степанов. — Но для начала спросим этих. Эй, вы! Кто здесь из вас астролог Арсентьев?

Один из задержанных, тот самый парень, который устроил спектакль в лагере нудистов и который больше всех хихикал и крутился во время обыска, вышел вперед.

— Это я, — жеманно моргая глазками, сказал он. — Я Арсентьев.

— Ты? — выпучил на него глаза Степанов, затем полез за газетой, чтобы свериться по фотографии.

— Да, я. Товарищ начальник. Только…

— Что только?

— Только я не астролог.

— Не астролог? А кто же ты?

— Да так, никто, — парень захлопал глазками и кокетливо взглянул на Степанова. — Человек. Между прочим, товарищ начальник, меня зовут Эдик. Но вы можете звать меня просто Эдичкой. Я разрешаю. Мне даже нравится, когда мужчины меня так называют.

— Эдичка, значит? — усмехнулся Степанов и сунул ему под нос злополучную газету. — А это вот ты узнаешь, Эдичка?

— Ой, какой симпатичный мужчинка! — увидев снимок, воскликнул Эдик. — Ой, вот бы с ним познакомиться!

— Познакомиться? — взревел Степанов. — Да ты что, надо мной издеваешься, чучело огородное? Да ведь это же ты!

— Ой, не может быть! Я не такой!

— Ты же сам сказал, что ты Арсентьев!

— Ну да, я Арсентьев! Эдуард Арсентьев! Будем знакомы? А вас как зовут? Вы знаете, у вас такие глаза выразительные. Брови. И нос такой мужественный. Я прямо тащусь. Давайте уединимся в палатке, и я вам все расскажу про астролога. Вы ведь астролога ищете? Так я расскажу.

Степанов насторожился:

— Ты что-то знаешь?

— Я все знаю! — Эдик вздохнул и шепотом добавил: — И вам все расскажу. Но при них, — парень кивнул на своих товарищей, — я говорить не буду. Я их боюсь. Они потом мне отомстят.

Степанов махнул рукой:

— Ладно, давай в палатку!

И они с Эдиком отправились к единственной оставшейся палатке.

— Иди, — приказал Степанов.

— Только после вас, — замахал руками Эдик. — Только после вас. Я потом.

— Ладно.

Степанов нагнулся и полез в палатку. Через секунду он почувствовал, как его зад и бедра облапили руки Эдика, который последовал за ним. Капитан вздрогнул всем телом и разом покрылся холодным липким потом.

— Но-но! Ты это, того! Не балуй! — прохрипел он, бросаясь прочь из объятий гомосека в глубь палатки.

— Ой, да ладно вам! Тут же все равно никто не видит. Я за собой все закрыл.

И Эдик опять потянул к капитану руки.

— Стой, стрелять буду! — С этим криком милиционер шарахнулся назад, чуть не повалил палатку и в самом деле достал пистолет. Направил его на Эдика. — Ни с места!

Эдик опять обиженно заморгал глазками:

— Хотя бы поцелуй! Ну что тебе, жалко, что ли? Разочек. Я никому не скажу.

— Застрелю, как собаку! — пропыхтел капитан и с тоской посмотрел на выход из палатки, от которого его отделял молодой извращенец.

— Ну, хотя бы в щечку.

Степанов щелкнул предохранителем. Пот ручьями тек по лицу капитана.

— Го-говори, что ты знаешь про ас-астролога, — от волнения капитан стал заикаться. — Ты его знаешь?

— Нет, — увидев, что капитан окончательно отверг его, Эдик сразу же потерял весь интерес к разговору и теперь с любопытством рассматривал на руках ногти.

— Что же ты, сволочь, мне наврал, что знаешь? — возмутился Степанов.

— А я готов был всю вину взять на себя, — сказал Эдик. — Я хотел признаться во всем, в чем ты захочешь. Да. Так ты мне понравился.

— Тьфу ты! — выругался Степанов и выскочил из палатки, как пробка из бутылки с шампанским. — Так, этих всех на тот берег и задержать до выяснения личности. Этого, который в палатке, туда же. Время только зря потратили.

— За что на тот берег? — в один голос взвыли геи. — Это произвол! Сначала обыскивали, потом наш лагерь разрушили. Мы будем жаловаться губернатору!