Джеки Коллинз - Месть

— Ну, время от времени меня действительно слегка заносило, — согласился Эдди, пожимая плечами.

Но Анджела прекрасно помнила, что заносило Эдди отнюдь не слегка. Когда он приходил в ярость, он себя не помнил и мог сделать все, что угодно. Смотреть на него в эти моменты было и страшно, и противно: глаза Эдди наливались кровью и становились бессмысленными, изо рта летела слюна, а огромные кулаки так и мелькали в воздухе, словно крылья ветряка. Анджелу он избивал и по поводу и без повода; редкий день обходился без скандала, и она только с облегчением вздохнула, когда Салли отбила у нее это сокровище.

— Может, тебя немного «занесло»и в субботу вечером, когда ты убил Салли? — дерзко спросила Анджела, уверенная, что теперь, когда она стала знаменитой, Эдди не посмеет тронуть ее и пальцем.

— Сказано тебе — не был я там! — огрызнулся Эдди. — И что ты вообще ко мне привязалась? Ты что, коп? Или прокурор?

— Я просто спросила. И нечего так нервничать.

— Я знаю, кто это сделал. — сказал Эдди мрачно. — Наверняка это был он — Бобби Скорч. Этот татуированный орангутанг никогда мне не нравился.

— Откуда ты знаешь? — заспорила Анджела. — Я совершенно уверена, что Салли зарезал какой-нибудь свихнувшийся кретин из числа ее фанатов. У меня у самой их целая армия, и порой они ведут себя как настоящие маньяки. И у Салли, конечно, тоже были такие поклонники.

— Нет, это был Бобби, — упрямо повторил Эдди. — Он же псих, к тому же он буквально живет на наркотиках. Я раз видел его в деле. Он…

— В каком деле? — любопытно спросила Анджела.

— Да в любом, — уклончиво ответил Эдди. — Разве нормальный мужик сможет так прыгать на мотоцикле? Да у него от страха все отвалится, и он в три месяца станет импотентом. А Бобби… Словом, езжай побыстрей, — перебил он сам себя. — Я хочу поскорее добраться до телевизора и посмотреть новости. Коп, который меня допрашивал, сказал, что ее зарезали ножом. Ты не слышала, что там еще передают?

— Да почти ничего, — равнодушно ответила Анджела. — Ничего такого, чего бы мы с тобой не знали.

За разговором они быстро добрались до дома, где жил Эдди. Анджела поднялась к нему, и, как и следовало ожидать, очень скоро они оказались в одной постели, предаваясь бурным ласкам. Секс с Эдди не только не разочаровал ее, но, напротив, доставил самое настоящее удовольствие, которого Анджела не испытывала, пожалуй, с тех самых пор, как они расстались. Актером Эдди был посредственным, но под одеялом ему не было равных. Используя киношный сленг, его можно было назвать сексуально-кассовым хитом.

Только когда они как следует насытились друг другом, Анджела вспомнила о Кевине, который все еще лежал в постели и ждал, пока она принесет ему поесть. Первым побуждением Анджелы было встать и одеться, но потом она подумала, что Кевин может подождать еще. Или вообще обойтись без завтрака. Главное, в ее жизни снова появился Эдди — тот самый Эдди, которого она считала закрытой страницей. Очевидно, она ошиблась.

— Почему ты бросил меня и ушел к Салли? — строго спросила она, приподнимаясь на локте и пристально глядя Эдди в лицо. — Ведь я была совсем ребенком. Ты поступил со мной так, словно я была ничем, пустым местом.

— Ты до сих пор ребенок, — ухмыльнулся Эдди, прекрасно осознававший свои достоинства. Стоило ему десять минут поработать своим копьем, и женщина — любая женщина — готова была плясать под его дудку.

— И небось, богатенький… — добавил он, не считая нужным скрываться от нее. Анджела Мускони была в его руках вместе со своим банковским счетом.

— Это верно, — хихикнула Анджела.

— А что ты делаешь со своими бабками? — спросил Эдди и потянулся за лежавшими на тумбочке сигаретами.

— Что захочу, то и делаю, — ответила Анджела беспечно.

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — небрежно уточнил Эдди.

Анджела фыркнула:

— Ты что, не читаешь журналы для фанатов?

— Я уже вышел из этого возраста, — саркастически хмыкнул Эдди. — Так что уж ты скажи…

— Я сейчас живу с Кевином Пейджем, — с гордостью объявила Анджела.

— С этим педиком? — удивился Эдди.

— Он не педик, — обиделась она.

— Ну-ну, не сердись, крошка, — улыбнулся Эдди, пуская дым прямо ей в лицо. — Он «голубенький», это как пить дать.

— Кевин не гей, я-то уж знаю.

— Да? — Эдди ущипнул ее за левую грудь. — В любом случае он не умеет делать динь-динь так, как я.

Это было верно. Кевин мог красоваться на обложках десятков фэн-журналов для девочек, но в постели он все еще был тороплив и неловок, как школьник.

— Ах ты, надутый индюк! — со вздохом сказала Анджела и придвинулась поближе к Эдди, надеясь снова почувствовать прикосновения его умелых рук и языка, который был таким гибким, таким проворным и таким вездесущим.

Эдди самодовольно рассмеялся:

— Разве ты этого не знала?..

Глава 6

— Что там секретарь упомянула насчет больницы? — спросила Мэдисон, усаживаясь рядом с Фредди на переднем сиденье его блестящего темно-бордового «Роллс-Ройса».

— Это не для печати? — уточнил Фредди.

— Разумеется, нет, — кивнула Мэдисон. — Кстати, когда статья будет готова, я пришлю ее вам на визирование, так что вы сможете еще раз ее посмотреть и выкинуть все, что покажется вам… гм-м… лишним.

— Моего партнера вчера подстрелили.

— Макса? Макса Стила?

— А вы его знаете?

— Да, немного… Пару дней назад мы познакомились с ним на утренней пробежке.

— Я вижу, Мэдисон, вы даром времени не теряете.

— Так с ним все в порядке?

— Это еще не попало в программы новостей, — медленно сказал Фредди, глядя прямо перед собой. — В настоящее время Макс находится в отделении интенсивной терапии. Моя жена дежурит у его постели.

— Какая ужасная новость, — сказала Мэдисон несколько растерянно.

— Это вообще не новость, — резко возразил Фредди. — Лично я очень бы хотел, чтобы это никогда не попало в газеты, но избежать огласки, видимо, не удастся. Кстати, именно поэтому вам и удалось выманить меня из офиса — я никак не мог сосредоточиться на работе. Дело еще и в том, что в последнее время мы с Максом… не очень ладили.

— О боже! Надеюсь, он все-таки поправится.

— Я тоже, — сухо сказал Фредди. — Потому что если Макс умрет, мне будет очень трудно доказать, что это не я подослал к нему убийцу. Нет, конечно, обвинять меня никто не будет, но разговоры такие, несомненно, пойдут, а мне это ни к чему. Это может повредить моей репутации.

— Цинизм тоже может повредить вашей репутации, — заметила Мэдисон, гадая про себя, зачем он вообще ей это сказал.

— Давайте с вами договоримся, Мэдисон, — сказал Фредди, сворачивая на бульвар Санта-Моника. — До тех пор, пока я не разрешу вам включить ваш диктофон, все, что я скажу, должно оставаться строго между нами. Согласны?