Андреа Кейн - Я буду следить за тобой

Рид подался всем телом вперед:

– Что это за улика?

– Магнитофонная запись. Ее сделал Гордон несколько лет назад. Полагаю, он думал, что она может когда-нибудь пригодиться.

– Гордон? – Этого Рид никак не ожидал услышать. – Вы провернули это вдвоем?

По-видимому, Джонатан почувствовал в словах Рида иронию, потому что невесело засмеялся.

– Нет, Рид. Если Гордон за что-то брался, то делал это один. Просто он был достаточно дальновиден, чтобы привлечь и меня, на всякий случай.

– Что было на той пленке?

Горько усмехнувшись в очередной раз, Джонатан допил виски.

– Спор, демонстрировавший извращенные, садистские наклонности нашей мачехи.

У Рида в голове начала складываться мозаика, составленная из отдельных малоприятных фрагментов.

– Лучше бы тебе объяснить.

– Я поясню коротко, чтобы ни тебя, ни меня не стошнило. Ты знаешь, что моя мать, Белинда Мэллори, была служанкой в усадьбе Дугласа. Они встретились, и в результате появились на свет мы с Гордоном.

– Да, ты рассказывал мне.

– Чего ты не знаешь, так это насколько сильна была ненависть Эйдриен. Она терзалась многие годы, особенно когда поняла, что не сможет сама родить Дугласу ребенка. Мы с Гордоном были для нее бельмом на глазу. Особенно Гордон. Из нас двоих он считался плохим мальчишкой – необузданным, вызывающим. Пока он был ребенком, его поведение доводило ее до бешенства. Когда же он подрос, она начала тащиться от него.

Рид замер.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что они были в сексуальной связи?

– Гордону тогда было пятнадцать. И ему очень хотелось переспать с кем-нибудь, но только не с Эйдриен. Он отказал ей. Она вынудила его переменить решение. Это и записано на пленке.

– Чем вынудила?

– Она пригрозила, что подложит какую-нибудь ценность в комнату нашей матери и обвинит ее в воровстве. И даже если суд не поддержит обвинения, Эйдриен обещала позаботиться о том, чтобы мать больше не смогла работать ни в одной обеспеченной семье. Конец заработку. Конец всему. Что же касается нас, то кто знает? Эйдриен воспользовалась бы всеми средствами, чтобы убедить Дугласа вышвырнуть нас на улицу. Она вполне могла преуспеть в этом. Официально мы были для него никем. Единственным родным для нас человеком была мать. Мы были совсем еще детьми. Вот так Гордон против своего желания стал сексуальным рабом Эйдриен.

Рид нахмурился:

– Ты знал об этом?

– Тогда нет. Узнал пару лет назад. Случайно. Раз ночью захотелось подышать свежим воздухом. Вскочил в машину и поехал в яхт-клуб Дугласа. Спустился к причалу, где на приколе стояла его яхта. Услышал Гордона и Эйдриен, трахавшихся, как дикие животные. Вернулся домой. Когда пришел Гордон, я полез к нему с обвинениями. И он рассказал мне, как все было. Тогда я не поверил ему. Он никак не подходил на роль беспомощной жертвы или преданного сына. В том, что он старался спасти свою задницу, ну и нашу мать заодно, сомнений у меня не было, но я все же считал, что Гордон получал особый кайф от того, что трахал жену отца. Это было бы вполне в его характере. Однако когда он дал мне эту запись, я понял, что он не лгал. – Губы Джонатана скривились в горькой усмешке. – Я сделаю тебе копию.

Рид, слушавший до этого затаив дыхание, с шумом выдохнул воздух.

– Не думал, что Эйдриен была так опасна и к тому же сексуально озабочена. А твоя мать знала об этом?

– Слава Богу, нет. Она умерла в счастливом неведении об этих грязных делах, когда мы были еще в колледже.

– Да. От рака. Это я помню. – Рид потер ладонью скулу. – К сожалению, эти факты не помогут в твоем деле, а скорее напротив – навредят. Они объяснят присутствие пустого бокала с твоими отпечатками на столике, но в то же время дадут властям дополнительный мотив, который они используют против тебя. Скажут, что ты решил расквитаться с Эйдриен за то, что она так поступила с твоей матерью и твоим братом. Хотел причинить ей боль, унизить ее и наконец убить. Понимаешь, о чем я?

Джонатан угрюмо кивнул:

– Понимаю. Но за что мне было убивать Дугласа?

– Ну, за то, что он игнорировал очевидное, был на стороне жены, отвернулся от детей и их матери, когда они нуждались в защите. Поверь мне, для обвинения это будет днем триумфа.

– Я не делал этого, Рид. Не насиловал. Не убивал.

– Ладно. Этого пока достаточно, чтобы знать, в каком мы положении. – Рид встал. – Поехали в полицейский участок. Мы предложим им любую посильную помощь. Но при допросе предоставь мне ведущую роль. Не теряй хладнокровия. Отвечай только с моего согласия. И никаких подробностей. Веди себя как убитый горем сын, ошеломленный случившимся.

– Так оно и есть, – вздохнул Джонатан. Рид кивнул.

Кэти подняла голову от бумаг, когда Рид с Джонатаном вышли из кабинета.

– Кэти, я собираюсь съездить кое-куда с мистером Мэллори, – сообщил ей Рид. – Со мной можно будет связаться по сотовому. Меня спрашивали?

Она протянула ему два розовых квадратика бумаги:

– Эти два – срочные, остальные могут подождать.

На верхнем было послание от Ричарда Хартера, который просил Рида, как только появится возможность, зайти в его кабинет и сообщить о результатах встречи с Джонатаном. Прекрасно. Он сделает это сейчас же. Тогда все три владельца смогут разом облегченно вздохнуть и, приступив к подготовке процедуры выхода Рида из их фирмы, начать мостить ему дорогу для новой практики.

Второе послание было от Тейлор.

Нахмурившись, Рид оторвался от бумажек.

– Кэти, позвоните в девятнадцатый участок и скажите, что мы с мистером Мэллори направляемся к ним. Джонатан, посиди в приемной. Мне нужно ненадолго заглянуть кое-куда, прежде чем мы уедем.

Джонатан скривил губы в понимающей, саркастической Усмешке:

– Конечно, нужно. Передай добреньким старичкам, чтобы Не волновались. Могут спокойно отдыхать.

Войдя в кабинет Хартера, Рид закрыл за собой дверь.

– Все в порядке, – заявил он, не вдаваясь в подробности. – Но я не могу остаться. Предполагается, что мы с Джонатаном уже на пути в девятнадцатый участок.

– Я понимаю, что это будет трудный старт для вас, Рид. я также понимаю парадоксальность ситуации. Для того чтобы приступить к практике, которой вы так стремитесь заняться, вам приходится начинать с дела из разряда тех, от которых вы решили уйти. Но вы чертовски хороший адвокат. Джонатану Мэллори очень повезло, что вы в его команде. Мой вам совет – не забывайте о вознаграждении.

– Вы правы. Не забуду. – Рид помолчал. – Ричард, я признателен вам за все, что вы для меня сделали. Знаю, вы и сами оказались не в лучшем положении. Но поймите, меня раздражает не сама уголовная практика, а подзащитные животные, которые, я знаю, повинны в мерзостях, чудовищных преступлениях, но, обладая достаточными деньгами и властью, платят мне за то, чтобы я помогал им оставаться безнаказанными. Однако в данном случае я искренне верю, что Джонатан невиновен. Сомневаюсь, что у полицейских будет достаточно оснований для его ареста.