Никки Френч - Тайная улыбка

— Надеюсь, ты не собираешься сказать, что я попала не в ту квартиру? — спросила я.

— Ты не Билл, — произнес он.

— Нет, — подтвердила я. — Он заключил субподряд на работу.

Я взглянула на часы.

— Разбудила тебя? Не знала, что ты здесь.

Он выглядел озадаченно. Казалось, он вообще не осознает, что также находится здесь.

— Поздно лег спать, — сказал он. — Мне нужно быть на работе в двенадцать.

Я снова посмотрела на часы.

— Надеюсь, она поблизости, — заметила я. — У тебя осталось тридцать пять минут.

— Она совсем рядом.

— Все же ты можешь опоздать.

— Я не имею права, — вздохнул он. — Меня ждут там люди. Я должен поговорить с ними.

— Ты читаешь лекцию?

Он затянулся сигаретой, сморщился и кивнул в знак согласия.

— Интересная книга? — спросил он.

— Просто я вытирала пыль…

Я опустила глаза на книгу и поставила ее на место на полку.

— Кофе? — спросил он.

— Нет, спасибо.

— Я хотел сказать: не можешь ли ты приготовить мне кофе? Пока я буду одеваться?

Меня так и подмывало съязвить, что я не прислуга, но было понятно, что это особый случай.

Выпив глоток кофе, он поморщился.

— Осталось двадцать пять минут, — напомнила я.

— Это прямо через площадь.

Сейчас уже у него широко открылись глаза.

— Ты сделала хорошую работу, — похвалил он, глядя на доски. — Не то чтобы я понимал разницу между хорошей работой и плохой работой.

— Сделала это машина, — сказала я. — Прости, что я смотрела книги.

— Именно для этого они там и стоят.

— Ты врач?

— В определенном смысле.

— Интересно, — пробормотала я.

Я подумала о Брендане, как он запихивал собачье дерьмо в окно машины. Затем о сне, фрагменты которого всплывали у меня в голове, как рты крошечных рыбок, клюющие на поверхности воды.

— Меня зовут Дон.

— Знаю. Меня — Миранда.

Я отпила кофе. У него был привкус шоколада.

— Ты занимаешься психическими заболеваниями?

— Именно так.

— Понимаю, что тебя, наверное, одолевают люди, задавая глупые вопросы, но можно мне тоже задать глупый вопрос?

— Что?

— О том, про кого мне просто рассказывали. О друге друга. — Я положила в рот песочное печенье. — Друга, — невнятно добавила я.

— Ясно, — кивнул он, чуть улыбаясь.

— Мне о нем известно очень немногое, в сущности.

В определенном смысле это было именно так.

Я стала рассказывать Дону о Брендане. Начала с собачьего дерьма, затем продолжила, а потом дошла до рассказа о переполняющейся ванне.

— А когда она вернулась домой и обнаружила переполняющуюся ванну, хотя твердо помнила, что не…

Дон поднял руку.

— Подожди, — сказал он и закурил сигарету.

— Что?

— Это ты, да? — спросил он. — Женщина?

— Ну да, конечно.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Меня беспокоило, что ты могла оказаться той особой, которая положила собачье дерьмо в машину.

— То был мужчина.

— Ты могла специально изменить пол. С целью сокрытия.

— Это интригует, согласна, — произнесла я.

— Продолжай.

И я продолжила. Хотя времени до начала лекции оставалось все меньше и меньше, сообщила ему все. Даже возвращалась к началу и рассказала, как Брендан шептал мне о том, как он хочет войти в мой рот. И потом, уже в конце — о Трое и Лауре, но очень быстро, чтобы снова не разрыдаться. Когда закончила, взяла кружку и выпила последний глоток уже ледяного кофе.

— Итак, что ты думаешь? — спросила я.

По неизвестной причине сердце у меня колотилось.

— Черт знает что, — сказал он.

— Это твой взвешенный вердикт?

— Хорошо, что ты избавилась от него.

Я фыркнула:

— Это и я могу сказать! Но мне хотелось бы узнать, не психопат ли он. Может ли он быть убийцей?

Дон поднял руки, протестуя.

— Сейчас слишком раннее утро, — ответил он.

— Вообще-то уже позднее утро.

— Не хочу быть слишком самонадеянным и заявить, что мне нужно провести собственное расследование до того, как прокомментировать это. Не буду разбрасываться техническими и клиническими терминами. Дело в том, что, честно говоря, нельзя еще сделать заключение. Не могу сказать, что такая схема поведения означает, что он убийца…

— Может быть убийцей, — прервала я.

— Чтобы быть точно уверенным в этом, человека нужно застать с поличным во время совершения определенных видов актов насилия. Но при таких обстоятельствах я бы нисколько не удивился, если бы обнаружил тот тип поведения, который ты описала.

— Итак, вот до чего мы договорились, — сказала я.

— Нет, совсем нет, — ответил он. — Большинство убийц проявляют ранние признаки дисфункционального поведения. Однако очень многие люди отличаются дисфункциональным поведением, но большинство из них не пересекают черту.

— Но если он пересек черту, а именно так я думаю, даже если со мной никто не захочет согласиться, тогда что? Он иссяк? Или все еще опасен?

Дон сосредоточенно пил кофе.

— Ты нагромождаешь одно предположение на другое, — сказал он.

— Я не в суде, — парировала я. — Могу нагромождать все, что захочу, на что захочу. Мне нужно знать, выполнил ли он до конца все задуманное.

Услышала, как в голосе появилась дрожь, закашлялась, чтобы скрыть ее.

Дон отрицательно покачал головой.

— Прости, — сказал он. — Все это недоказуемо. Когда люди что-то уже сделали, когда они совершили преступление, их поймали и заключили в тюрьму, тогда на сцене появляются психологи и психиатры, проводят свои тесты и выносят авторитетное заключение. Тогда можно найти экспертов, чтобы привести доводы за или против любого пункта их заключения, если захочется.

— Спасибо, — тупо поблагодарила я.

Повернулась, чтобы взглянуть на него. Обратила внимание на то, что у него худое лицо, рыжеватые волосы и он доброжелательно смотрит на меня.

— Держись от него подальше, — сказал он.

— Да.

— С тобой все в порядке?

— Не знаю.

Я резко закрыла окно, и в комнате стало тише. Посмотрела на часы.

— У тебя четыре минуты.

— Лучше мне поторопиться. У тебя далеко не счастливый вид.

— Даже если это был бы незнакомый человек, все равно ведь небезразлично, да? — Я начала собирать полотнища. — Нельзя просто сидеть на берегу и смотреть, как тонут люди.

У Дона был такой вид, словно он собирался что-то добавить, но передумал.

— О чем ты будешь рассказывать?

На мгновение он нахмурился.

— Очень редкий психологический синдром. Очень и очень редкий. За все время наблюдений он выявлен всего только у четырех человек.