Созвездия твоих глаз - Екатерина Маркмирова

запутался. И понял это, когда был в Нью-Йорке. Анджелина мне никогда не нравилась, она вызывала во мне противоречивые чувства. Очень скользкая дама, – ухмыльнулся отец. – Ещё в прошлый раз, когда вы с Дэвидом приезжали, мне показалось, что между вами уж очень тёплые отношения. А Анджелина потом подтвердила мои догадки. Да, я был шокирован, это против общественных норм, тем более речь шла о ребёнке. Когда Эмбер вскользь обронила фразу, что беременности, возможно и нет, я решил узнать правду. Майкл Фёрст смог порыться в личной карте Анджелины. То, что Эмбер любит Дэвида, я понял, но мне нужно было знать, насколько сильны его чувства, достоин ли он моей дочери, поэтому пришлось поставить ультиматум. Если бы Дэвид выбрал компанию, я бы слова не сказал об Анджелине, но он не смог сделать Эмбер больно. Я остался доволен твоим решением, сын, – отец улыбнулся и продолжил: – Позже Анджелина начала меня шантажировать, что все СМИ узнают об отношениях моих детей, требовала деньги за молчание. В тот миг я словно прозрел и понял, что не нужна мне никакая политика. Я просто хочу радоваться жизни со своей семьёй. Что касается компании – мой юрист уже подготовил все документы о передаче вам с Эмбер прав на филиал. Больше я к нему не буду иметь никакого отношения. Пора перестать вас контролировать и отпустить в свободное плавание.

Глава 24

Эмбер

Папино повествование произвело на нас ошеломительный эффект. Мне показалось, что Дэвид был даже немного огорчён, ведь писал бизнес-план для нового дела. Но это было буквально несколько минут. Дэвид любит компанию и своих сотрудников, почти всех… Секретаря придётся подыскать нового. Анджелина уволилась на следующий день, после расставания с Дэвидом.

Удивительно, что за эту неделю мы с папой столько слов друг другу сказали, раз в тысячу больше, чем за все предыдущие годы. Грань между нами не просто истончилась, а стёрлась раз и навсегда. Мы не возвращались к прошлому, решив оставить его и дальше там – в маленькой коробочке воспоминаний. У нас есть наше настоящее, которое нужно ценить. Аризона перестала быть для меня местом грусти и печали. Всё изменилось, кроме моей любви к Нью-Йорку.

Мне очень не хотелось расставаться с папой, но Нью-Йорк заждался нас: подчинённых Дэвида лихорадило, ведь всё встало, пока руководство решало свои семейные проблемы. До подачи заявки на конкурс оставались считанные дни. Моё возвращение ждал и Себастьян с шикарнейшим предложением: дом моды «Вирджин» изъявили желание стать спонсорами для нашей группы «Пташки», предоставить нам антураж и костюмы, если мы пройдём финальный отбор.

На работе Дэвида встретили, как самого любимого родственника, высыпали на него ворох бумаг для подписей и тонну необходимых дел. Я же решила подойти к выбору секретаря для любимого очень основательно! Нет, это не из-за страха, что Дэвида могут увести у меня, просто любимому некогда его искать из-за навалившихся дел. И пока я выбирала из тех кандидаток, что прислало агентство, Брайс порекомендовал на эту должность Энн. Куперу уж очень хотелось, чтобы его девушка стала ближе к нему, но Энн категорически отказалась работать у Брайса, а у Дэвида согласилась, чему я была несказанно рада! Правда, не знаю, как долго Энн проработает у Дэвида, ведь их отношения с Брайсом развиваются гораздо стремительнее, чем наши. Вначале ради Брайса Энн ушла из «Клетки», чтобы танцевать приват только для одного мужчины, и вскоре переехала к нему. Чувствую, и свадьба у них не за горами.

Видео с нашим танцем мы успели отправить буквально за несколько дней до конца приёма заявок. Себастьян помог нам, предоставив студию с потрясающей акустической системой для записи видео, и даже нанял съёмочную группу для этого. Мы с девочками беззастенчиво целовали его в щёки и выражали слова благодарности.

– Пташки мои, ничего личного, это всё ради бизнеса, – улыбался он.

Конечно, ради бизнеса, мы это тоже понимали. Количество подписчиков в моём блоге продолжало расти, а, следовательно, и о «Вирджин» узнавало всё больше и больше людей. Постепенно поклонники Тревора начали затихать, ведь его вина была полностью доказана в суде и срок всем трём назначен немаленький. А Кулэст никуда не исчезли, и так же упорно готовились к «Бэст24», как и мы.

В день Х мы с девочками жутко нервничали и не находили себе места до тех пор, пока ровно в восемнадцать часов на сайте «Бэст24» не появился список команд-участников, и мы там были!

«Мама, мы прошли! Мама, мы будем танцевать на большой сцене! Мама, ты веришь в меня?»

Эпилог

Madison Square Garden

– Мама говорила мне: «Мечтай, Эмбер! У каждой мечты есть волшебное свойство: рано или поздно, она сбывается! Верь в себя, даже если каждый будет говорить, что у тебя не получится, ничего не выйдет. Просто знай, что для осуществления желания, достаточно одного человека, который будет верить в тебя – это ты сама. Эмбер, всё в твоих руках!» А теперь я эти слова говорю вам, Пташки. Но самое главное – это не победа, а то, что мы здесь будем выступать, заявим всей Америке о нас! Девочки, если бы не вы, этого бы не было! Спасибо вам большое!

– Подружка, умеешь ты речь толкать, – всхлипнула Миди.

– Это точно, – вторила ей Лия.

Мы сидели внизу, под сценой, слышали грохот, басы, голоса почти пятнадцати тысяч зрителей. Билеты все раскуплены, полный солд-аут! И нам было страшно! Так страшно, что не передать словами: коленки дрожали, руки тряслись, сердце билось о рёбра, угрожая пробить грудную клетку и вырваться наружу.

– Сорок пятые пошли, мы следующие, – говорю я.

Объятия наудачу и бегом в клетку. «Вирджин» расщедрились и подготовили нам одну огромную блестящую клетку с позолотой. Наши костюмы – облегающие комбинезоны, целиком оклеенные стразами. Мы блестели и ослепляли.

– На сцену приглашаются «Пташки», сорок шестой номер! – прозвучало громогласно в динамики.

Потолок над нами начал разъезжаться в стороны, а наша клетка медленно поднималась вверх. В зале воцарилась тишина. Загорелись софиты, они ярким светом будто отрезали нас от всего мира: зрители на трибунах арены слились в одно тёмное пятно. Мы стояли неподвижно, пока не начала играть музыка. Первые аккорды скрипки сопровождались сценическими фонтанами. Как только последние яркие искры разбились о пол, мы начали извиваться и по очереди «вылетать» наружу. Вокруг нас раздался оглушительный шквал аплодисментов, в душе появилась уверенность, а волны музыки подарили свободу телу. Мы двигались словно одно