Владимир Типатов - Пешка в чужой игре

  - Тогда, бегом! – скомандовал Виктор и все четверо, пригибаясь от выстрелов, бросились к заветной цели – в тёмный переулок.

  Уже добегая до спасительной «мёртвой зоны» недосягаемой для обстрела, Виктор услышал вой милицейской сирены. Это к месту происшествия, на большой скорости,  мчались милицейские машины...

 ...Сеня Резаный, сидя на корточках в подворотне, то и дело поправлял окровавленную повязку на ноге, и бросал недоумённые взгляды то на сосредоточенного Виктора, то на Лютого, который, перезарядив свой пистолет, осторожно выглядывал из-за угла.

  - Братва, что это было? – наконец с трудом выдавил из себя Сеня Резаный. – Кого хотели замочить?

  - Я думаю, что хотели замочить нас всех, и тебя, в том числе, - спокойным голосом, словно ничего не произошло, сказал Виктор.

  - Ни хрена себе! Что же это за борзота на нас наехала?

  - Такая же борзота, как и мы, - усмехнулся Лютый.

  - Вот, суки! Найти козлов надо, а то, чистый «рамс» получается.

  - В чём ты видишь «рамс»? В том, что на нас наехала другая группировка?

  - А, хотя бы и так. Без предъявы только беспредельщики наезжают.

  - Всё, хватит базарить, - разозлился Лютый. – Сейчас главное, что мы остались живы, а беспредельщиков найдём, я в этом уверен на сто процентов.

  - Конечно, найдём, куда они, на хрен, денутся? – сказал, не вступавший до этого в разговор, Остап. – А, когда найдём – жопы порвём...

 ...В приемном отделении больницы Лютый отвел в сторонку дежурного врача, сунул в карман несколько зеленых купюр.

  – Отдельную палату, батя, и при входе будут стоять мои пацаны. Два человека.

  – Из братков? – с пониманием усмехнулся тот.

  – Тебе, какая разница? Получил свои бабки, а остальное, не твои проблемы.

  – Ранение сквозное, кость не задета. Легко отделался парень.

  – Сколько времени понадобится?

  – Не меньше двух недель.

  – Нет, не больше недели.

 Врач молча развёл руками.

  - Циркач, подежуришь в палате, пока я пацанов привезу? – спросил Лютый Виктора.

  - Какой базар? Конечно.

  - Я мигом.

 ... - Лютый, тут "тёрки" начались. Следователь ко мне приходил, интересовался насчёт моего ранения, - взволнованно говорил в трубку телефона Сеня Резаный. - Не нравится мне эта ситуация. Я тут сыграл спектакль, чуть ли не душевно больного. Он ушёл, но обещал завтра утром вновь наведаться. Может, выдернешь меня отсюда?

  - Отдыхай, всё сделаем, - сказал Лютый и отключил свою "трубу".

 ...Глубокой ночью, уже под самое утро, к больничному корпусу подкатила машина «Скорой помощи», из нее вышел врач и два крепких санитара. Они направились к входу в больницу. Дверь была заперта. Врач нажал кнопку звонка, в окошечке показалось заспанное лицо немолодого охранника.

  – Что такое?

  – За больным, – протянул бумагу в окошко врач.

 Охранник прочитал, возмутился: – А почему среди ночи? Дня, что ли, не хватает?

  – Тяжелый больной.

  – В каком отделении?

  – В хирургии.

 Страж нехотя открыл дверь, и врач с санитарами двинулись в глубь корпуса. В лифте пришельцы поднялись на соответствующий этаж, пошли по пустынному, длинному коридору отделения. Больные спали, врачей не было. Парни возле палаты Сени Резаного, открыли дверь и впустили их в палату. Санитары подхватили больного на руки и понесли к лифтам...

 ... - Уроды, ничего поручить вам нельзя, - процедил сквозь зубы Сильвестр.

  - Мы не думали, что такая лажа получится, "Волжанку" вместе с братвой спалили,   троих из машины сопровождения  положили, а Лютому, Циркачу и Сене Резаному удалось свалить. Сеню Резаного, вроде, подстрелили в ногу, ковылял, я сам видел.

  - Лажа, - передразнил Сильвестр  своего собеседника. – Лютого валить надо было.

  - Не получилось.

  - Даю ещё одну попытку, но если и на этот раз пенку пустите - на куски всех порву, - злобно сверкнув глазами, сказал Сильвестр...   

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.  ХОЧУ ЛЮБИТЬ И БЫТЬ ЛЮБИМОЙ.

 ...Бориса Маслова, и всю его охрану, расстреляли из проезжающей мимо машины прямо перед входом в отель «Интурист». Киллеры благополучно скрылись.

  - Как это всё произошло? - спросил Лютый.

  - По классической схеме. Подъехали на «Жигулёнке», положили всех из «калашей», и уехали. На соседней улице пересели в другую машину, а эту бросили.

  - По классической схеме, говоришь?

  - Ну да. А ты чего на меня так смотришь? Думаешь, это я приложил руку к "мочилову" Маслака? Да, он оказался козлом и падлой, да, я грозился замочить его, но это был обыкновенный трёп, я не стал бы марать об него свои руки.

  - Чего ты возбухаешь, Циркач? А же тебе ничего не предъявляю. Неужели это "чехи" опять ступили на тропу войны? Тогда надо начинать мочить их. Ещё раз спустим такое на тормозах, и об нас начнут вытирать ноги.

  - Только замирились с ними и вновь затевать войну? Ведь в этой войне не только у них, но и у нас потери будут, а это сильно ослабит нашу группировку. И, к тому же, я думаю, что это вовсе не чеченцы, а какая-нибудь другая группировка? Сам знаешь, сколько сейчас борзоты в Москву лезет.

  - Не знаю, может это и не чеченцы, но только они больше всех борзеют, значит, будем их валить.

  - У тебя к чеченцам личная неприязнь?

  - Ничего личного. Просто мне известно, какие они коварные беспредельщики.

  - Мы тоже беспредельщики, но дело не в этом. Я думаю, что искать надо не среди чеченцев, мы с ними уже больше двух месяцев не пересекаемся, поэтому нет необходимости возобновлять "тёрки" с ними.

  - Тогда говори, что предлагаешь?

  - Поискать надо, откуда ноги растут. Может, это "казанские" убили Маслака за то, что он поменял "крышу", а может и кто-то другой. Не надо забивать стрелки чеченцам, пока не прояснится ситуация.

  - Ладно, давай подождём. А ты на похороны пойдёшь?

  - Нет.

  - Почему? Он же бывший твой кореш.

  - Этот бывший кореш соблазнил мою невесту и женился на ней. А я не простил. Ни ему, ни ей.

  - Послушай, Циркач, если сам не хочешь идти, пошли кого-нибудь из братвы, пусть  сходят к вдове и выразят ей соболезнование от нас всех. Вдова Маслова стала наследницей акций "Интуриста", которыми владел её муж - ныне покойный. Эти акции не должны от нас уйти. Уловил тему?

  - На кладбище пошлю Сеню Резаного и ещё кого-нибудь из пацанов, - буркнул Виктор. - А после поминок - вечером схожу на хату к вдове. Не хочу на поминках  светиться.

  - Замётано.

 ... - О, Господи! Ты живой! - открыв дверь и увидев Виктора, вскрикнула Лена.