Сандра Браун - Сокровенные тайны (За семью печатями)

— Чего уж отпираться, это было бы вранье.

— Стейси мне еще кое-что сказала, — очень тихо произнесла Алекс. — Так, случайное замечание, а вовсе не намеренная откровенность. И сказала об этом вскользь, словно это и без того всем известно — и мне, само собой, тоже.

— Что?

— Что вы хотели жениться на моей матери. — Она снова посмотрела ему прямо в лицо и спросила сдавленным голосом:

— Правда?

Он на миг отвернулся, потом произнес:

— Да.

— До или после того, как она вышла замуж и родила меня?

— И до, и после. — Заметив ее явную озадаченность, он сказал:

— По-моему, всякий, кто видел Селину, непременно хотел, чтобы она всегда была с ним. Еще бы: красивая, веселая, к тому же умела дать почувствовать, что она создана только для тебя. В ней было… — он подыскивал подходящее слово, — что-то… — он как бы зажал ускользающее слово в кулаке, — что-то такое, отчего вы жаждали обладать ею.

— Вы хоть раз обладали ею?

— Физически?

— Вы хоть раз спали с моей матерью?

На его лице застыло выражение глубокой грусти.

— Нет, Алекс. Никогда.

— А вы пытались? Она бы согласилась?

— Вряд ли. Я и не пытался. Не очень, по крайней мере.

— Почему же, раз вы так ее хотели?

— Потому что Рид убил бы нас обоих. Опешив, она молча смотрела на него.

— Вы серьезно так считаете?

Он пожал плечами, и на лице его вновь засияла обезоруживающая улыбка.

— Ну, образно выражаясь.

Алекс не очень в это поверила. Он произнес «убил бы» явно в буквальном смысле слова.

Джуниор подвинулся к ней поближе. Взъерошив ей сзади волосы, он стал большим пальцем поглаживать ее шею.

— Но это очень мрачная тема. Давайте ее сменим, — прошептал он, легонько касаясь губами ее губ. — Может, оставим пока прошлое и займемся настоящим? — Он разглядывал ее лицо, скользя по нему кончиками пальцев. — Я очень хочу спать с тобой, Алекс.

Она настолько поразилась, что на миг потеряла дар речи.

— Вышутите?

— Нет, спорим?

И он поцеловал ее всерьез. Во всяком случае, попытался. Наклонив голову, он прильнул губами к ее губам, пытаясь разомкнуть их, и прижался к ней еще крепче. Не ощутив никакого отклика с ее стороны, отодвинулся и озадаченно посмотрел на нее.

— Нет?

— Нет.

— Почему?

— Вы сами знаете, тут нечего и объяснять. Это было бы безумно глупо. Не правильно!

— Я делал и куда большие глупости. — Опустив руку, он стал теребить пальцами отделку из мягкой замши на ее свитере. — И еще какие не правильные!

— Ну а я нет.

— Нам будет хорошо вместе, Алекс.

— Этого мы никогда не узнаем.

Он медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, не отрывая от нее взгляда.

— Никогда не говори «никогда».

Наклонив голову, он поцеловал ее снова — ласково, не страстно, — потом передвинулся на свое сиденье и вылез из машины.

У двери Джуниор сдержанно чмокнул ее и пожелал спокойной ночи; на лице его, однако, было снисходительно-веселое выражение. Алекс понимала; он думает, что она просто ломается и победа над нею — всего лишь вопрос времени.

Она была настолько ошарашена его натиском, что минуты две-три не замечала моргающей красной лампочки на телефоне: ей что-то хотели передать. Алекс позвонила портье, ей дали телефон, по которому просили позвонить; она набрала номер. Еще не услышав голоса врача, она уже знала, что он скажет. И все равно его слова потрясли ее.

— Мне очень жаль, мисс Гейгер. Сегодня вечером, совсем недавно, миссис Грэм, не приходя в сознание, скончалась.

Глава 21

Алекс постучала в дверь, дождалась, пока Рид крикнет:

"Войдите!» — и лишь тогда шагнула в кабинет.

— Здравствуйте. Спасибо, что сразу приняли меня. Она села в кресло напротив его стола. Он, не спрашивая, налил кофе по ее вкусу и поставил перед нею. Она кивком головы поблагодарила его.

— Мне очень жаль, что ваша бабушка умерла, Алекс, — сказал он, вновь усаживаясь в свое скрипучее вращающееся кресло.

— Благодарю вас.

Алекс на неделю уезжала, чтобы заняться похоронами. В маленькой церкви при лечебнице на панихиде присутствовали, кроме Алекс, лишь горсточка бывших сослуживцев бабушки да несколько больных из той же лечебницы. После похорон Алекс приступила к малоприятной обязанности: надо было убрать все бабушкины вещи из ее палаты. Персонал отнесся к Алекс очень доброжелательно, однако другие пациенты уже ждали места в палате, и поэтому ее нужно было освободить немедленно.

Психологически ей было очень тяжело это делать. В церкви под тихую органную музыку она смотрела на скромный гроб и чувствовала, что потерпела сокрушительное поражение. Она не сдержала слова, данного бабушке и себе самой. Не успела вовремя разыскать убийцу Селины.

Что еще хуже, не сумела добиться поощрения и любви бабушки. А ведь это был ее последний шанс, другого не будет.

Она всерьез подумывала о том, чтобы признать себя побежденной: позвонить Грегу и сказать, что он был прав и ей надо было сразу послушаться его совета. Такая смиренность доставила бы ему большое удовольствие, и он тут же поручил бы ей другое дело.

Насколько все стало бы проще! Ей никогда бы не пришлось вновь пересекать границы города под названием Пурселл и терпеть враждебность горожан, ей не пришлось бы смотреть в лицо этому человеку, который вызывал в ней бурю самых противоречивых чувств.

С юридической точки зрения, у нее по-прежнему было недостаточно оснований передавать дело в суд. Но по-человечески она просто не могла бросить все как есть. Ей очень хотелось разобраться в характерах мужчин, любивших ее мать. Она обязана выяснить, кто из них ее убил, а также — повинна она сама или нет в смерти собственной матери. Либо она отведет от себя это обвинение, либо ей придется жить с чувством вины всю оставшуюся жизнь; так или иначе, но она не могла оставить этот вопрос нерешенным.

И она вернулась в Пурселл. Алекс смотрела в зеленые глаза Рида, которые всю неделю не давали ей покоя; наяву они так же, как и в мечтах, будоражили ее и подавляли волю.

— Я сомневался, что вы вернетесь, — сказал он без обиняков.

— Напрасно. Я же сказала, что не сдамся.

— Да, как же, помню, — угрюмо произнес он. — Как потанцевали в тот вечер?

Вопрос был крайне неожиданным, и она отреагировала автоматически:

— А вы откуда знаете, что я там была?

— Слух прошел.

— Да вам Джуниор сказал.

— Нет.

— Не томите меня, а то не выдержу, — сказала Алекс. — Как вы узнали, что я ездила в Охотничий клуб?

— Один из моих помощников засек Джуниора, когда тот выжимал на шоссе восемьдесят одну милю. Около одиннадцати вечера, — доложил он. — Он-то вас и увидел в машине. — И, глядя не на нее, а на носки своих сапог, заметил: