Ирина Лобановская - Пропустите женщину с ребенком

— Ты выступаешь в роли благодетеля? Благородного спасителя детей? Жутко трогательно… А сколько ты получаешь за каждого ребенка?

Борис недобро покосился на нее:

— По-разному. За одного ребенка в Штатах платят от шести до тринадцати тысяч долларов. Прилично… Поэтому сегодня у нас в стране сиротским бизнесом увлеклись многие. Конкуренты! Например, многие работники детских домов, чиновники от образования, медицины, судопроизводства… И они, кстати, ценны и важны, поскольку многое знают и умеют, разбираются в деталях и тонкостях. Их услуги могут стоить и дороже моих. А за такие приличные денежки, сама понимаешь, люди готовы оформить все, что угодно, любые документы.

Кристина брезгливо отодвинулась, но Борис грубо схватил ее за руку:

— Так вот, у одной сиротки оказалось не все в порядке со зрением. Причина ясна: ее родная мамашка-алкоголичка пьянствовала всю дорогу, и во время беременности тоже, и умерла сразу после родов от алкогольного отравления. И хорошо. Таким жить долго не положено. А вот девочку в России отнесли к детям с врожденной алкогольной зависимостью. Американские родители показали ее врачам, и те сняли диагноз.

— Они ошиблись, — спокойно возразила Кристина. — Просто утешили хороших людей. И совершенно напрасно. Алкоголизм — страшная вещь, и его последствия обязательны, хотя в своих проявлениях непредсказуемы. Я хорошо знаю это, как медик.

— Пусть так! — закричал Борис. — Все равно девочке там будет лучше, ты разве не понимаешь, академическая дочка?! Что ты видела в жизни? В России хорошо привилось дикое представление о нормальности и даже каких-то нелепых преимуществах коллективного воспитания! Пресловутые коммуны и коллективизм! Дорогой господин Чернышевский! Дичь!

А наши не менее дорогие законодатели усматривают в огромном количестве российских приютов лишь одну серьезную проблему — материальную. И тебе, врачу, должно быть интересно, что в русском языке даже нет аналогов таких слов, как «синдром воспитания в приюте», хотя он принят в медицинской терминологии всего мира.

Значит, вновь — ноу проблем в России! Только мировая практика неопровержимо доказала и подтвердила, что приютское воспитание само по себе, вне зависимости от материального уровня детдомов и страны, уродует и разрушает детскую психику. У девяноста процентов детдомовских детей-дошколят задержка психического развития. А если ребенка не усыновили и он продолжает жить в приюте, задержка развития почти всегда приводит к олигофрении. Я изучал статистику! Ты можешь опровергнуть меня, как медик?

Кристина высвободила руку и промолчала. Возразить нечего… Борис удовлетворенно хмыкнул.

— Я как-то говорил с человеком, выросшим в детском доме. Он называл его концлагерем и уверял, что такого ада нет даже в армии. И пока наши государственные мужи упоенно муссируют эту тему и рассуждают о моих темных и грязных заработках, тысячи детей-сирот исчезают в подвалах, тюрьмах, на кладбищах… И что, по-твоему, лучше и предпочтительнее для этих детишек — семья, пусть и за границей, или кладбищенский вечный покой?! Надо не жалеть сирот и не лить над ними крокодиловы слезы, не отдавать им тряпки времен Второй мировой, а искренне, по вере, помогать. Когда мы научимся по-настоящему сопереживать, тогда и будем иметь право рассуждать об их судьбе. Ведь от них сейчас отвернулись не только родители, но и родина!

— Ну да, а ты один на всю страну повернулся к ним лицом! — съязвила Кристина. — Вера… Не тебе о ней рассуждать! И не забывай, что наши люди — нищие по сравнению с теми же американцами! Где им усыновлять чужих детей?

— Правильно, — кивнул Борис. — Насчет веры не буду спорить. И насчет наших россиян. Но дети?.. Пусть мучаются, но остаются российскими гражданами? Так? Славненько… А как же тогда студенты и выпускники вузов, толпами покидающие Россию? Ведь родная держава вложила в их обучение миллионы, и ничего — отпускаем запросто! Пусть себе едут работать на другие страны. Это их законное право. А почему тогда у нас считается справедливым лишать человека, пусть маленького, возможности обрести лучшую жизнь? Тебе не кажется это бесчеловечным и противоестественным? И не смешно ли ждать, когда экономическая ситуация в стране улучшится и мы сумеем создать достойные условия нашим сиротам?

— Ты и не ждешь, — пробормотала Кристина. Недоспасов озлобился сильнее:

— А человеку вообще несвойственно долго ждать! Каждый хочет жить, а не дожидаться лучшего. Двух мальчишек-близнецов из Вологды я пристроил в бездетную семью в Кливленде.

И теперь дедушка рассказывает им по вечерам удивительные сказки на английском. Папа у двойняшек — врач, мама работает в детском медицинском центре. По-твоему, плохо? А вот другая история. Девочка родилась в Запорожье. Ее отца убили в пьяной драке до ее рождения. У молодой безработной необразованной вдовы на руках осталось еще двое старших сыновей. Понимая, что троих ей не поднять, она согласилась отдать дочку за границу. Девочку с удовольствием усыновила бездетная пара из Массачусетса. Они профессиональные музыканты и уверены, что их дочка очень талантлива. Она уже поет и играет на нескольких музыкальных инструментах. А еще двое детей жили в разных городах. Теперь они брат и сестра, живут в Калифорнии, прекрасно адаптировались в семье преподавателей колледжа, любят маму и папу, друг друга и собаку Джека.

Кристина пристально посмотрела на Бориса:

— Ты следишь за судьбами проданных детишек?

— Стараюсь, — буркнул он. — Почти всегда получается… Помнишь ту двухлетнюю девочку на вокзале? Ее привезли из Самары для супругов из Хьюстона. Скоро у нее должен появиться братик из России. Тоже с моей помощью. Мне нечего стыдиться! Мои усыновители берут российских малышей только потому, что действительно любят детей. В Америке даже устраивают слеты, например в Вашингтоне, куда съезжаются семьи, где минимум двое усыновленных малышей. Я знаю около шестисот таких семей. Они хорошо представляют; как живут дети из России в американских семьях, потому что время от времени отдыхают вместе. А родители Анечки даже начали изучать русский язык, чтобы помочь своим детям немного сохранить связь со своим прошлым, с родной культурой.

— Трогательно… — пробормотала Кристина.

— А ты представляешь, с чем сталкиваются иностранцы в нашей стране, когда хотят усыновить русского ребенка? Когда в России начали организовывать семейные детские дома, женщине, которая хотела взять на воспитание нескольких малышей, по неизвестной причине не разрешили собрать вместе троих детей из одной семьи, оказавшихся в разных детских домах. Во всех инстанциях отказ был категоричным. Я ей помог. Это плохо? Подло?! Почему ты рассматриваешь мои поступки именно так? И не ты одна!