Ирина Лобановская - Пропустите женщину с ребенком

Женщина молчала. Маша с трудом улавливала ее далекое тяжелое дыхание. Незнакомка явно волновалась, не зная, как поступить. Вероятно, она даже пожалела, что позвонила Воздвиженским по доброте душевной.

— Я… — неуверенно начала она, — больше сказать ничего не могу… Хочу, да не могу… Вы уж там действуйте и решайте все без меня. А с Алешей все в порядке… Он веселый, бегает, ест хорошо. Так маме и передайте!.. Чтоб не очень плакала… До свиданья.

— Подождите! — закричала Маша. — Не прощайтесь со мной! Не надо!

Но женщина уже повесила трубку. Сжимая ее, Маша стала ждать бабушку. Она пришла через полчаса и сокрушенно махнула рукой.

— Ничего они не выяснили! Проверяли номер, проверяли… Сказали, не определяется. Он, видно, сложнее их аппаратуры. Придется снова ждать. Хорошо, что Алеша здоров. Дед и твой отец что-нибудь придумают. Найдем… Ты позвони матери, расскажи… Все-таки какая-никакая, а весточка…

…Одиноковы приехали в Россию весной. Плотно укрытые тополиным пухом улицы, московская суета, чисто вымытое метро… Привычно мусорная, но такая родная и любимая Москва-река… Родители и Маша…

После возвращения в Россию Егор сразу заговорил о разводе. Кристина не возражала. Хотя без конца болела и плакала. Она тосковала не о Егоре, а о себе. О своей, в который раз сломавшейся жизни, о своих оплеванных надеждах, никому не нужных словах любви, никому не требующейся заботе… Она никому не нужна. И не была нужна раньше. Только родителям. И детям. Но сейчас Кристине казалось, что этого слишком мало для жизни, что главное в ней — мужчина, муж, любимый человек, которого опять нет…

Перед разводом она еще раз напомнила Егору, что Алешка остается с ней. На всякий случай, словно вскользь, упомянула о своем близком знакомом великом адвокате Недоспасове.

Егор выразительно хмыкнул и промолчал. На суде он не спорил, отказался от всего, все оставил Кристине, в том числе и сына.

— Товарищ генерал… — немного растерянно повторяла судья. — Товарищ генерал… Но у вас общая квартира с бывшей женой в Москве…

— Я уеду к родителям, — мрачно и твердо заявил Егор. — Я уже подал в отставку…

Ура, ура, подумала Кристина. Но Одинокову не поверила. Ни в какую отставку он, конечно, не подаст. Вранье! И к родителям не поедет. А будет снова служить. Но ей на это теперь наплевать.

Она подсознательно, не признаваясь себе в этом, ждала Бориса. Он пока задержался в Германии по своим делам, обещал возвратиться в Москву к осени. Но что может измениться от его приезда?..

Наверное, человек рожден именно для того, чтобы без конца задыхаться в узле горечи и боли, думать, что умирает и жить больше нечем, и снова воскресать душой, прилепившись к другим людям и замкнувшись в иной ситуации. Жизнь слишком изменяема, легко сбрасывает свои шкурки и настроения, запросто отказывается от одних цветов и оттенков ради других. Это ее благо и достоинство. Ее завоевание и мудрость. Ее основа. Только иногда люди устают верить и меняться. Порой им это становится в тягость, ложится невыносимым бременем на плечи. И тогда никакие новые варианты и предложения их не радуют, не вселяют надежды, не могут утешить, облегчить боль и развеять тоску… Люди должны хотеть перемен, стремиться к ним, на них надеяться и им верить, ждать и встречать их с радостью, как неизбежность и необходимость.

Но Кристина сломалась. Не выдержала ожиданий…

От себя самой, а главное — от родителей Кристина упорно пыталась скрыть свой страх перед мужчинами. Да, это не парадокс. Она теперь их боялась, остерегалась, относилась к ним с подозрением. И похоже, окончательно примирилась со своим страхом.

Особенно страшно ей стало после последнего разговора с Борисом перед отъездом в Россию.

Они встретились на улице, завернули за дом и остановились. Кристина старательно смотрела в сторону, чтобы даже случайно не встретиться с Недоспасовым глазами.

— Мы уезжаем завтра утром, — сообщила она.

— Вот и славненько, — буркнул великий адвокат. — Давно пора!.. Вся Россия там уже просто обрыдалась, тоскуя без тебя с твоим огрызком!..

— Ты злой! Чего ты теперь от меня хочешь?

— Я хочу тебе отомстить! — выпалил Борис и поймал, наконец, взгляд ошеломленной Кристины. — Что ты так смотришь? Будешь утверждать, что не отвечаешь за свои взгляды? Еще как отвечаешь! Да, отомстить! Вы все меня словно ломаете, каждая по-своему! Гнете к земле, пригибаете, а потом отпускаете со смехом, с удовольствием наблюдая, как я сам себя бью по лицу!

— У тебя извращенное воображение! — прошептала Кристина. — Ничего подобного нет, ты все придумал, это все неправда, больная фантазия…

— Какая есть! — крикнул Борис. — Другой не имеем! Я хотел уйти к тебе, жить с тобой!.. А ты…

— Неправда! — тоже накаляясь, крикнула в ответ Кристина. — Ты лжешь! Ты просто хочешь уйти, и тебе все равно к кому! Да и уйти ты собираешься как-то вяло, скорее, только на словах! Твердишь об этом, сам себя убеждая, будто горишь желанием бросить семью и развестись со своей Наташей! Ты не стремишься к разрыву! Когда о чем-то много и часто говорят, значит, ничего не сделают! Делают без всяких слов!

Борис сразу как-то сник, потускнел, притих…

— Ты умная женщина, — нехотя пробурчал он, через силу признавая очевидность. — И это твой минус, а не плюс! Умных не любят. С.ними непросто. Они вечно все знают наперед, обо всем догадываются. Ладно… В общем, ты угадала. Но ты мало знаешь обо мне…

— Так расскажи, — предложила Кристина.

— Некогда… Да и поздно уже, теперь ни к чему. Зачем тебе что-то обо мне знать? Чтобы в удобный, подходящий момент ткнуть меня мордой в мое далеко не безгрешное прошлое?

— Здорово же ты обо мне думаешь! — покачала головой Кристина. — Я выгляжу такой дрянью? Но гладиаторскими боями все-таки не увлекаюсь.

— Ты выглядишь красивой женщиной. А красавица — всегда стервозина, это ей на роду написано! Закон жизни. Мы вряд ли увидимся в Москве. Впрочем, если захочешь, позвони. Лучше на службу, Наталья подозрительна.

И он повернулся и двинулся по тихой полусонной улице, млеющей от весеннего солнца, хромая сильнее, чем обычно.

25

Егор возненавидел Кристину. За блеск в глазах, за радостную суету и торопливость. Жена словно спешила добрать от жизни то, что не успела и не смогла раньше. За это бесконечное мытье головы…

Он снова остался один… Хотя почему один? У него теперь есть сын Алешка… Бойко болтающий по-немецки и быстренько, легко забывающий свой родной язык. Хотя Кристина и Егор наперебой, усиленно старались с ним заниматься и не дать ему забыть все окончательно. В конце концов, они ведь вернутся в Россию. И тогда Алеше придется нелегко.