Девушка в черной тунике - Алеся Кузнецова

– Я бы так не смогла.

– Пока что он не должен ни о чем заподозрить. Пусть будет уверен, что я ни о чем не догадался. Кстати, он тоже нам может помочь. У него большие возможности. Помнишь, я как-то сказал ему про Титова…

Катя нахмурила лоб…

– Ну, вспоминай! Огни Саратова… Лучше всего удаются роли пожарных, военных…

– Точно! И что там?

– Нашел генерал настоящего Титова.

– Убит? Арестован?

– Ни разу. Полгода уже живет на Бали. “Ешь кокосы, жуй бананы”, как говорится. Он – младший брат Юлианы. Видела бы ты какие ему премии за работу выплачиваются. За эти деньги можно было не то, что на Бали жить…

– Вот это они придумали, конечно!..

– Семейная взаимовыручка. Он, кстати, много интересного рассказал, когда к нему на острове одна местная девушка случайно подошла… Катя, вот ты только представь: пляж, наш Титов нежится в лучах солнца, вдали видит как по кромке берега идет девушка с распущенными волосами, сверкающими на солнце черным шелком. Легкий сарафан, яркая ткань, золотистые украшения на тонких запястьях. Она улыбается мягко и широко, словно с детства постигла секрет мира и спокойствия.

–– Что-то ты увлекся…

–– Ладно, в общем, Титов сражен наповал, он привстает, втягивает живот и замирает. А она … и это настоящее чудо… вдруг поворачивается к нему и скромно улыбается. От нее пахнет цветами жасмина, они вдвоем на другом конце мира… он готов ей рассказать все, что знает, она ведь случайная девушка и ее не интересует ничего, кроме данного момента.

– Сладкая ловушка! – воскликнула Катя.

– Сразу видно, что ты замужем не за музыкантом. Молодец, снова в точку!

– У него что и на Бали есть свои агенты?

– Они есть везде, где может понадобиться случайно с кем-то познакомиться и поболтать о ничего не значащих на первый взгляд вещах. Так что генерал нам пока еще может оказаться полезен. Не забывай, он думает, что ведет свою игру, он заинтересован помогать мне пока.

– Но не знает, что правила уже изменились. – дополнила его мысль Катя.

– Потому что мы ему не пешки, Катя. Мы – те, кто перевернет доску.

Макар вдруг нахмурился, будто что-то вспомнил:

– Погоди… Когда я только ехал сюда, генерал обмолвился, что заслал в город своего человека еще до меня.

Катя подняла брови:

– Ты думаешь… этот человек все еще здесь?

– Вопрос не в том, здесь ли он. – Макар смотрел в одну точку, задумчиво перебирая детали. – Вопрос в том, кто это. Мы с тобой видим часть картины, но если этот человек рядом… возможно, он знает больше нас. Или играет в свою игру.

Глава 33. Шахматы

Неделю спустя в Москве в закрытом элитном клубе разворачивались неожиданные события. Макар находился за стеклом, которое изнутри комнаты выглядело как зеркало, а с его стороны было экраном, открывающим сцену событий. Его разрывало изнутри от напряжения из-за того, что происходило здесь и от переживаний за Катю, которая в такой момент осталась одна в Бурдаковске. Она уверяла его, что справится, что она все сделает как они и договорились, но выдержит ли его хрупкая сильная Катя то, что и не всякому мужчине будет по плечу? Макар сосредоточился на том, что происходило за стеклом.

Просторная комната с высокими окнами от пола до потолка. За панорамными окнами – безупречный сад, белая терраса и гладь озера, на котором отражается мягкое золото закатного солнца.

В центре – тяжелый стол из темного полированного дерева. На нем шахматная доска из черного оникса.

За столом удобно устроились в креслах с резными спинками двое мужчин: одного их них он знал с самого детства, а второго изучил до мельчайших подробностей, ни разу не встречая вживую. И вот момент икс настал.

Сергей Борисович и Владимир Николаевич сегодня были без формы, но в лицах двух генералов застыли сосредоточенность и ледяная внутренняя напряженность. В руках Владимира – белый ферзь. Он медленно повертел фигуру в пальцах, словно взвешивая не просто ход, а чью-то судьбу. Два хищника, два опытных игрока, которые годами блефовали друг перед другом, сегодня застыли в схватке, которую вели на доске.

Макар видел сквозь стекло, как незнакомый генерал поставил ферзя на поле и спокойно произнем:

– Шах.

Сергей Борисович не торопился отвечать. Макар наблюдал, не отводя взгляда, как он тянется к бокалу, отпивает маленький глоток коньяка, смотрит в окно.

– Красиво здесь, – бросает он, будто невзначай. – Покой. Равновесие.

Владимир улыбается уголком губ:

– Внешне – да. Но в каждой партии есть момент, когда тишина – обманчива.

Их взгляды скрещиваются, словно это дуэль.

Сергей Борисович задумчиво передвинул ладью.

– Твоя очередь. Владимир медленно наклоняется, будто прислушивается к чему-то за пределами комнаты.

– Партия близка к развязке, – тихо произносит он.

Макар сжимает кулаки за зеркальным стеклом. Ладони вспотели, а дыхание стало коротким. В груди что-то сжалось, будто снова вернули в то утро, когда хоронили отца. Тогда он тоже стоял и ничего не мог изменить. Его сердце стучит так, будто сейчас сорвется с места. Он вспоминает слова Кати: «Мы сможем. Я не уступлю». Но что, если что-то пойдет не так?

Сергей Борисович поднимает глаза:

– Ты знаешь, Володя… Иногда пешка доходит до последней линии и становится королевой. Но… не всегда король остается на троне. Дверь мягко скрипит. В комнату без лишнего шума входят люди в гражданском.

– Генерал Владимир Николаевич? Вы задержаны. Лицо Сергея Борисовича озаряет холодная сдержанная улыбка.

– Пожалуй, мат, – шепчет он. Владимира поднимают с кресла, он напряжен и не до конца осознает происходящее. Когда надевают наручники он даже не сопротивляется, но лишь холодный металл касается кожи, бросает тяжелый взгляд на Сергея, который в последнее время стал практически близким другом:

– Играй дальше осторожно, Сережа.

Макар выдыхает – все получилось. Или… почти получилось. В этот миг ему показалось, что рядом встает отец – живой, уверенный, с легкой усмешкой и привычным: «Не торопись, Макар… играй до конца». Горло перехватило, но он лишь сильнее вцепился в край стола. Ему нужно дожать эту партию.

Через минуту, когда дверь за конвоем закрывается, он видит как Сергей Борисович наливает себе рюмку коньяка и снова выпивает один в пустом зале. Его хохот разрывает тишину и отдается эхом под высокими сводами зала. Он смахивает рукой фигуры с доски на пол и откидывается в кресле. Момент триумфа. Он празднует свою победу. Он обыграл прожженного игрока, который столько лет держал в своих руках все нити, ведущие к