Наталья Матвеева - Трофей

Элли не удержалась и зарыдала, закрыв лицо руками и закричав:

— Я убила!!! Я убила… Как… я… могла?!? — всхлипывала она. — Он пришел в мой дом… и сказал, что я убила его!!!.. Я попаду в ад!!!

Кристиан улыбнулся и отнял руки от ее лица. Заглянув в ее глаза, он повелительно и жестко проговорил:

— До ада тебе еще далеко, выпендрежница. Успокойся, успокойся! Слышишь? Это был всего лишь кошмар! А в жизни тебе еще придется отбиваться от этих чертовых японцев… Может, конечно, менее кровавых… — с сарказмом проговорил он.

Элли слегка улыбнулась и перестала рыдать. Спокойствие и уверенность Кристиана заражали ее, а его глаза огненно сияли и притягивали… Она вытерла слезы и проговорила:

— Как мне теперь жить? Я убила человека! Я лишила его жизни! Он никогда больше не купит себе смокинг, не будет любить, не будет любим никем… А я все сделала, чтобы спасти свою никчемную жизнь!!! Лучше бы я умерла!

Кристиан ухмыльнулся.

— Ты совсем глупышка, Элли Купер! Этот человек был подонком. Он убивал, насиловал, грабил ни в чем не повинных людей, и то, что он не будет носить костюм или разбивать чьи-то сердца — малая плата за то, что он совершил. Ты не могла позволить ему увезти себя, разве ты не знаешь, что снова попав к Бао, ты уже не сможешь диктовать ему свои условия? Он бы убил тебя со всем зверством, на которое способен, или… — Кристиан ухмыльнулся. — Сделал бы самой грязной шлюхой Токио.

Элли вздрогнула, вспомнив свою жизнь в Токио, но ее сердце не переставало щемить от раскаяния и самобичевания. Она села в кровати и заглянула в глаза Кристиана, почувствовав его энергию, огонь…

— Но, Кристиан! А если у него семья, дети… Я лишила их отца!

Кристиан взял Элли за плечи и грубо тряхнул, ледяным тоном проговорив:

— У таких, как он, работающих на мафию, не может быть семьи. Никто не станет заводить жену или детей, они легко могут стать мишенью для мести или шантажа. Элли, ты должна запомнить одно, — с нажимом и превосходством проговорил он, — в начале всегда тяжело, но ты переживешь это. Ты не должна сожалеть об этом ни минуты! Это была необходимая самооборона. Он не стоит твоего раскаяния и ночных кошмаров.

Элли задумалась, потом подняла глаза на Кристиана.

— Самооборона… Ну а ты? Ты убил столько человек! Неужели ты никогда не раскаивался и не сожалел об этом?

Кристиан серьезно посмотрел на нее и встал, подойдя к окну. Элли видела его идеальную фигуру, сексуальный профиль лица, его неотвратимо притягивающие глаза, глядящие в окно…

— Было одно убийство… Но оно вызывает во мне чувство сомнения, а не раскаяния. На всех остальных мне плевать.

Элли встала с кровати и, забыв о том, что на ней только полупрозрачная сорочка, подошла к нему и, взяв его за локоть, проговорила:

— Расскажи мне.

Кристиан повернулся к ней и медленно, горящим страстью, желанием и притяжением взглядом ласкающе прошелся по телу Элли снизу вверх. Их взгляды встретились, и Элли вдруг почувствовала вспышку в самом сердце… Борясь со странным чувством, которое закипало в ее крови, она вспомнила, что не одета, и, смутившись, села в кровать, накинув на себя одеяло. Кристиан триумфально усмехнулся, затем сощурился и совершенно хладнокровно и спокойно произнес:

— Это убийство моего отца, Элли Купер.

Элли вздрогнула всем телом и ощутила, как руки и ноги налились свинцом… Насколько нужно быть жестоким и бесчувственным, чтобы убить своего собственного отца?? Холод и неимоверный страх захватили ее душу. Она думала, что понимает сложную натуру Кристиана, но он — все еще загадка для нее, которая, при разгадывании, открывает все более и более мрачные уголки его души. Элли вспомнила, как смело и грубо она дразнила его и даже представить себе не могла, что он может причинить ей вред… А теперь…

Его глаза сияли, она с трудом выдохнула и, собрав всю свою храбрость в кулак, тихо проговорила:

— Но… Дэн сказал, что он погиб при невыясненных обстоятельствах пять лет назад!

Кристиан усмехнулся.

— Он просто не хотел травмировать твою хрупкую психику. Обстоятельства гибели отца очень даже хорошо выяснены: я убил его, разломав ему все кости и подвесив его тело над Гудзоном.

Элли ощутила дрожь ужаса и паники, видя, как спокойно Кристиан говорит о том, с каким зверством убил отца… Она прошептала:

— За что ты так сильно ненавидел его?.. Ни одно преступление на свете не может быть причиной для такой зверской расправы! — в ее глазах блеснули слезы.

Кристиан нахмурился и снова посмотрел в окно.

— Он разрушил нашу семью. Он заключил сделку с Джузеппе из-за любви к нашей матери, но в результате этого он сделал из нас орудие убийства и преступности. Мне было пятнадцать, когда Джузеппе потребовал свою часть сделки. Меня и маленького, десятилетнего Дэна привели в публичный дом — десять лет назад это было одно из лучших заведений босса и его кабинет располагался там. — Кристиан посмотрел на Элли. — К нам приставили человека — настоящего мастера, который учил нас убивать не жалея и не оглядываясь, стрелять без промаха, обращаться с холодным оружием… Но главное — не испытывать ни раскаяния, ни сожаления. Дэна он берег, потому что тот был ребенком, и его обучали гораздо позже… Так что все самое интересное было со мной. — Кристиан горько ухмыльнулся. — Из меня сделали чудовище, растоптав душу и не оставив ничего хорошего, за что можно было бы цепляться… Я горю в аду уже сейчас, и всему виной был отец.

Элли слушала, и ее глаза наполнялись слезами. Она вдруг заметила, насколько он сложный, насколько трудно ему бороться с натурой, потому что в его испорченной душе горит целое пламя… Она снова встала, опять забыв о том, что ее сорочка не скрывает абсолютно ничего, и подошла к нему. Ее сердце сильно билось от смеси разных, непонятных ощущений, но одно она понимала четко:

— Ты испытываешь смущение, потому что знаешь, что если позволишь себе раскаяться в своем преступлении, то начнешь сожалеть и обо всем остальном. А ты этого не хочешь. — тихо и уверенно проговорила она, утопая в его огненном взгляде. Она аккуратно взяла его за стальное, горячее предплечье и прошептала:

— Ты ошибаешься. В тебе есть хорошее. Ты же не убил того японца из вертолета, когда я тебя попросила… И я докажу тебе, что ты гораздо лучше, чем сам о себе думаешь.

В этот момент она вдруг заметила, с какой страстью и невероятным притяжением и обаянием он оглядывает ее тело… Она ощущала энергию и мужество, исходившие от него, чувствовала тот адский огонь, который неотвратимо заставлял кровь кипеть, а сердце биться все быстрее… Ее щеки вспыхнули, и она вдруг снова ощутила гнев и раздражение. Импульсивно сложив руки на груди, она гневно проговорила: