Невинность в подарок - Аля Кьют

ванной еще чувствовался аромат геля для душа Алана. Терпкий, чуть пряный, очень приятный. Я выбрала его, чтобы пахнуть как Алан.

Выйдя из душа, я собиралась вернуться к Марку в постель, еще немного поваляться, но из гостиной запел мой мобильный. Я скорее побежала на звук. Телефон звонил из сумочки, которую я вчера уронила прямо у входа. Алан, наверно, собрал мои вещи. Платье и клатч лежали на диване. Я скорее достала телефон.

Мама.

Сердце пропустило удар. Она ни разу не позвонила мне за все это время. Я тоже не хотела общаться. Сейчас ее звонок показался мне каким-то зловещим и роковым.

– Да, мам. Привет, – ответила я тихо, чтобы не беспокоить Марка.

– Марьяна, приезжай. Это срочно. Жду тебя дома, – выпалила она бодрым командирским голосом.

Примерно так же она мне велела возвращаться из Роттердама, когда папа умер.

Меня затрясло.

– Мам, что случилось?

– Все обсудим. Форс-мажор, Марьяна. Ты нужна нам.

Тогда я тоже не могла вытянуть из нее ни слова подробностей.

– Ладно. Сейчас буду, – пообещала я.

Мама отключилась, не прощаясь. Это тоже было плохим знаком. Я так устала от плохих знаков. Как будто мало мне было сплетен о Марке, которые подтвердились, и почти убили меня вчера. Я так хотела еще немного побыть с ним. Эгоистично и бессовестно насладиться последними минутами, владеть им еще немного. Возможно, разбудить его поцелуями или минетом, заняться любовью, пока он такой сонный и милый. Проверить, смогу ли я разбудить в нем зверя за минуту.

Но у судьбы были другие планы.

Я быстро оделась в своей комнате и заглянула в спальню Алана, прежде чем уйти. Марк спал так мирно и сладко, как младенец. Я послала ему воздушный поцелуй и поспешила к двери. Взглянув на часы, увидела, что еще только семь утра. Неудивительно, что Марк спит. А Алан, наверно, ушел заниматься в зал.

Я ошиблась. Алан ушел бегать. Мы столкнулись в дверях. Румяный и потный, он вошел в квартиру, заставляя меня попятиться.

– Снова убегаешь, кроха? Я снова тебя не отпускаю, – заявил он, пытаясь совладать с дыханием, которое еще было громким и тяжелым.

– Нет, Алан, мне нужно съездить к маме. Она звонила, что-то случилось.

Стерн нахмурился, явно забеспокоившись.

– Давай я тебя отвезу.

– Нет. Тебе нужно в душ. Я не могу ждать.

– Ладно, – признал мою правоту Алан. Он достал из чаши ключи от машины и вложил мне в руку. – Тогда возьми Паджеро. Будет быстрее. И позвони, если понадобится помощь. Любая. Хорошо, Мари?

Я кивнула, пытаясь обойти Алана, чтобы пробраться к двери. Он поймал меня за руку, придерживая, пояснил:

– Любая помощь. Понятно?

– Да, я поняла. Позвоню. Обещаю.

– И возвращайся. Знаю, тебе нелегко, но нам надо спокойно поговорить.

Я печально хмыкнула.

– О чем тут разговаривать, Алан? Все и так понятно.

Он не стал спорить.

– Просто возвращайся, кроха.

Я кивнула, зная, что никуда от него не денусь, обязательно вернусь. Без Марка моя жизнь будет серой и тоскливой, но без Алана, кажется, и жизни никакой не будет.

Я спустилась в гараж, завела машину и действительно очень быстро доехала до дома, где жили мама и Крис. Своим домом я эту квартиру уже не считала. Самонадеянно, наверно, но сьют Алана стал мне родным за эти насколько месяцев.

Входя в квартиру, я уже знала, что ничего особенного не случилось. Мама и Кристина сидели на кухне, ели что-то из коробок. Я заметила логотип ресторана, который они любили.

– Пируете? – не сдержалась я.

– А ты опять нас будешь попрекать? – завелась мать моментально. – Имеем право пировать, Марьяна. Я заработала эти деньги и могу себе позволить.

– Да ради бога, – пожала я плечами.

Я только вошла, но мне уже захотелось сбежать. Может, я и зря намекала матери на расточительность, хотя сама ни в чем себе не отказывала. Вернее, Алан не отказывал, а я просто жила у него.

– Угощайте тогда, – проговорила я, садясь за стол.

– Вот это наш человек, – одобрила Крис мой выбор.

Мама набросала мне на тарелку креветок, спаржи, салат. Сестра налила стакан воды.

– А в чем была срочность? Еда остывала? – спросила я, попробовав всего понемногу

– Ах, тут такое дело! – Кристина вскочила и сбегала в комнату, откуда принесла планшет. – Вот, Марьяш, акция до полудня только. Мне двадцать тысяч не хватает.

Я взглянула на экран, где счетчик тикал, забирая секунды, до конца суперпредложения от школы вождения. Я должна была догадаться.

– Это лучшая школа. Я сдам с первого раза, уже учу билеты, а водить меня мама учила еще в детстве. Пожалуйста, Марьян, всего двадцатка. Я отдам, как только найду работу.

– Какую работу, Крис?

– Не знаю, любую. Доставка, экспедитор, такси.

Я закатила глаза.

– Только таксиста нам в семье и не хватало. Откуда ты остальные деньги возьмешь?

– Я дам, – вступила мама. – Мы не очень шикарно живем, Марьяна, но в клубе платят хорошо. У меня теперь есть свои клиенты, индивидуальные занятия. На жизнь хватает. Спасибо, что спросила.

Мне стало стыдно только на секунду. Почему мама считала подвигом зарабатывание денег, я так и не поняла. Кажется, это была ее обязанность. Да и Крис могла бы немного помогать, а не таскаться по вечеринкам, только транжиря деньги. Мы все взрослые люди. А еще, кажется, совсем чужие друг другу.

Я взглянула на маму. Она выглядела хорошо. Даже как будто помолодела. Я могла только порадоваться, что ей пошел на пользу мой переезд.

– Не сомневалась в тебе, мам, – проговорила я даже без издевки. – Крис, у тебя есть карта?

– Для стипухи, – кивнула сестра.

– Я переведу туда деньги. Сойдёт?

– Конечно.

Крис аж подпрыгнула. Я достала телефон и быстро отправила ей нужную сумму.

– Марьяна, спасибо, – завизжала она, душа меня в объятиях.

Мама тоже сразу заулыбалась. Вроде бы и мне стало полегче на душе. Я была готова отдать намного больше денег, лишь бы не слышать, что кто-то умер или женится. Маленькая радость Кристины вдохнула в меня жизнь, заставила вспомнить, что можно стать счастливым так быстро и легко.

Я уезжала с легким сердцем, но все же не сумев отринуть грусть. Если бы я могла так же легко купить право обладать Марком. Или хотя бы заставить его отказаться от свадьбы. Но у меня даже язык не повернётся отговаривать Стерна. Вчера я видела в его глазах решительность и