Сандра Браун - Сокровенные тайны (За семью печатями)

— Что ж, хотя бы помогу вам выпутаться. Хотите, познакомлю с остальными вашими недоброжелателями?

Стараясь, чтобы все выглядело вполне непринужденно, Джуниор повел ее по залу, представляя тем, кто поставил свою подпись под посланием с тонко замаскированной угрозой.

Полчаса спустя они уже беседовали с супружеской четой, владевшей в Западном Техасе целой сетью магазинов полуфабрикатов. Супруги вложили в постройку ипподрома большие деньги и не скрывали своей враждебности к Алекс. Поговорив с ними, Алекс и Джуниор двинулись дальше. Впрочем, к этому времени все присутствующие уже знали, кто такая новая спутница Джуниора, и ждали знакомства с нею во всеоружии.

— Ну вот, теперь все, — сказал он.

— Слава богу, — прошептала Алекс. — Ножи у меня из спины еще торчат?

— Неужто вы эту злоязычную курицу всерьез восприняли? Слушайте, она же просто старая скукоженная мегера; особенно ненавидит женщин, у которых нет усов той же густоты, что у нее самой.

Алекс невольно улыбнулась.

— Она чуть ли не прямо мне заявила: «Собирай манатки и первым же автобусом мотай из города… иначе…» Он сжал ее руку.

— Ну-ка, пошли танцевать. Хватит думать о всяких неприятностях.

— После этого налета мне надо почистить перышки, — сказала она, выскальзывая из его объятий. — Прошу меня извинить.

— Хорошо. Комната для маленьких девочек во-он там. — Он указал на узкий коридор.

Когда она вошла, в дамской комнате никого не было, но когда она вышла из кабинки, перед туалетным столиком стояла дочь судьи и рассматривала свое отражение в зеркале. Она обернулась к Алекс.

Алекс улыбнулась.

— Здрасьте.

— Здравствуйте.

Алекс подошла к раковине и вымыла руки.

— Нас не представили друг другу. Меня зовут Алекс Гейтер.

Она вытянула из автомата два шершавых бумажных полотенца.

— Да, знаю.

Алекс бросила использованные полотенца в корзину.

— Вы дочь судьи Уоллеса? — попыталась она разрядить обстановку, но атмосфера накалялась. И следа не осталось от той робкой, неуверенной девицы, с которой здоровался Джуниор. Лицо окаменело, на нем читалась непримиримая враждебность. — Вас зовут Стейси, не так ли?

— Да. Стейси. Но моя фамилия не Уоллес. А Минтон.

— Минтон?

— Именно. Я жена Джуниора. Его первая жена.

Глава 20

— Для вас, я смотрю, это новость? — сухо рассмеялась Стейси, видя, как ошарашена Алекс.

— Да, — глухо отозвалась она. — Мне никто не говорил. Самообладание, никогда не изменявшее Стейси, вдруг покинуло ее. Положив ладонь на тощую грудь, она вскричала:

— Вы хоть понимаете, какой вред вы наносите?

— Кому?

— Мне, — крикнула Стейси, ударяя себя кулачком в грудь. Но тут же уронила руку и поджала губы, словно испугавшись собственной вспышки. Она на миг прикрыла глаза. А когда вновь открыла, они горели ненавистью, но она уже вполне владела собой. — Двадцать пять лет я пытаюсь заставить себя и людей забыть то, в чем в свое время все были убеждены. Джуниор якобы потому женился на мне, что получил отставку у вашей матери.

Для Алекс это было очевидно, но она лишь виновато опустила глаза.

— Я вижу, вы придерживаетесь того же мнения.

— Извините, мисс Стейси. Можно мне называть вас Стейси?

— Разумеется, — чопорно ответила она.

— Я очень сожалею, что мое расследование причиняет вам боль.

— А разве могло быть иначе? Вы же копаетесь в прошлом. И выставляете всему городу напоказ мое грязное белье. Опять все сначала.

— Да я понятия не имела, кто первая жена Джуниора, мне невдомек, что она из Пурселла.

— Будто, знай вы об этом, вы действовали бы иначе.

— Возможно, и нет, — удрученно, но честно ответила Алекс. — Мне, однако, непонятно, какое отношение ваш брак с Джуниором имеет к делу об убийстве. Разве что косвенное, но сие уж от меня не зависит.

— А как же мой отец? — спросила Стейси, меняя тему разговора.

— Что ваш отец?

— Это затеянное вами, никому не нужное расследование приведет к немалым неприятностям для него. И уже привело.

— Каким образом?

— Чего стоит одно то, что вы ставите под сомнение решение суда, которое вынес он.

— Извините. Тут я тоже ничем не могу помочь.

— Не можете или не хотите? — Прижав прямые руки к туловищу, Стейси передернулась от отвращения. — Ненавижу людей, которые ради личной выгоды готовы втоптать в грязь репутацию других.

— Вы считаете, я именно так и поступаю? — обиженно спросила Алекс. — Вы полагаете, я придумала это расследование, чтобы побыстрее сделать карьеру?

— А разве нет?

— Нет. — Алекс решительно покачала головой. — Мою мать убили в той конюшне. Я не верю, что обвиненный в убийстве человек был способен на такое преступление. Я хочу знать, что произошло на самом деле. И я узнаю, что там произошло. И виновный заплатит за то, что сделал меня сиротой, я добьюсь этого.

— Я готова была поверить в ваши добрые намерения, но теперь вижу, что вы жаждете лишь мести, и больше ничего.

— Я жажду справедливости.

— И неважно, во что она обойдется людям, так?

— Я ведь уже принесла извинения за доставляемые вам неприятности.

Стейси насмешливо фыркнула.

— Вы хотите публично распять моего отца. Не отрицайте, — обрезала она, когда Алекс попыталась было возразить. — Сколько бы вы это ни отрицали, ясно же: вы выставляете его на посмешище. Самое меньшее, вы обвиняете его в тяжкой судебной ошибке.

Опровергать это было бы криводушием.

— Да, я считаю, что в случае с Бадди Хиксом он вел дело плохо.

— У папы позади сорок лет безупречной службы; это ли не подтверждение его мудрости и неподкупной честности?

— Если мое расследование, как вы выразились, никому не нужно, оно не заденет его репутации, не так ли, миссис Минтон? Благородного судью с незапятнанной репутацией не под силу свалить какому-то жалкому следователю, вооруженному лишь злобой и жаждой мести. Чтобы подкрепить мои обвинения, потребуются улики.

— У вас их нет.

— В конце концов, полагаю, появятся. Если же в результате пострадает доброе имя вашего отца… — Алекс глубоко вздохнула и устало приложила руку ко лбу. Лицо ее было серьезно, голос звучал искренне. — Стейси, я вовсе не стремлюсь погубить карьеру вашего отца или опорочить его многолетнюю службу. Я не хочу никого обижать, не хочу причинять неприятности или горе ни в чем не повинному человеку, случайно оказавшемуся где-то рядом. Я только хочу, чтобы восторжествовала справедливость.

— Справедливость, — с издевкой повторила Стейси, злобно щурясь. — Вы не имеете права даже произносить это слово. Вы в точности как ваша мать: хорошенькая, но пустая и вздорная. Такая же эгоистка, знающая лишь одно — свою выгоду. Чувства других людей вам безразличны. Вы не способны видеть дальше собственных ничтожных желаний.