Ник Коулридж - Смертельные друзья

– Послушайте, – сказал я, – я не дурак и понимаю, какой оборот принимает наша беседа, так что давайте говорить без обиняков, чтобы не терять время. Я взял Анну на работу не потому, что подпал под ее чары. И она оставалась на ней не благодаря моему покровительству. Она работала у нас, потому что она исключительно одаренный журналист. У нее был заключен контракт не только со «Светской жизнью», она писала в «Мир мужчин». Спросите о ее квалификации редактора Спайка Стила.

Я закипал от ярости.

– Полегче, мистер Престон. Успокойтесь. Не забывайте, что я вам сказал в начале нашего разговора: это не официальный допрос. Просто мирная неформальная беседа.

Старший инспектор Баррет терпеливо ждал, пока, как ему казалось, я приду в себя. Выражение лица у него говорило: твоя реакция, парень, вполне объяснима, но над нами не каплет, мы подождем. Наверняка он использовал тактику, которую почерпнул на каких-нибудь курсах повышения квалификации в Брэмхиллском полицейском колледже. Мне от такой тактики на стенку лезть хотелось.

После передышки Баррет опять взялся за дело:

– Вы сами затронули этот вопрос, мистер Престон, так что не обессудьте, если я уточню: расскажите о вашей связи с Анной Грант

– Связи? У меня не было никакой связи с Анной Грант!

– Это опять-таки противоречит той информации, которой располагаем мы.

– Тогда поделитесь этой интересной информацией. Может быть, это прояснит дело.

– Согласно нашим источникам, у вас с мисс Грант была многолетняя связь.

– Абсолютная ложь.

– Следовательно, вы отрицаете, что оставили ради нее свою жену?

– Что за чушь, конечно, нет!

Я с удивлением услышал собственный крик.

– Тише, мистер Престон.

Он сделал паузу. Я совсем потерял контроль над собой. В голове не укладывалось, что я сижу и выслушиваю весь этот бред. Полиция должна немедленно арестовать Микки Райса, или Бруно Фулгера, или еще кого-нибудь, а не собирать сплетни обо мне и Анне. А вопрос о моем разводе и вообще сбил меня с толку. Я ушел, потому что наш брак полетел ко всем чертям, у меня и в мыслях не было связать свою жизнь с другой женщиной. Я был сыт по горло супружеской жизнью.

– Давайте говорить откровенно, – возобновил атаку Баррет. – Чтобы не было недомолвок. Итак, вы утверждаете, что вы не имели связи с Анной Грант?

– Именно так.

– Вы не станете возражать, если мы попросим вас пройти тест – взять анализ слюны?

– Нет. А зачем это нужно?

– ДНК. Если предпочитаете, можно взять анализ крови.

– Уж лучше слюны. А что вы хотите проверить?

– Не то чтобы проверить. Это рутинный тест. Наша задача – исключить, а не инкриминировать.

– Исключить что?

– Видите ли, мистер Престон, анализ поможет нам подтвердить, что вы говорите правду, утверждая, что не имели сексуальных сношений с мисс Грант. Это самый простой способ. Гинекологическая экспертиза трупа обнаружила наличие спермы. Мы проведем анализ ДНК.

– Анализ будет положительным.

– Положительным? Иными ловами, вы имели половое сношение с мисс Грант?

– Да, мы занимались любовью первый раз в жизни в половине шестого в субботу, перед тем как она была убита. В моей квартире в Баттерси.

– Понятно.

– И потом еще раз примерно через час.

Старший инспектор Баррет, не мигая, смотрел на меня. Его взгляд говорил: о'кей, наконец-то ты раскололся.

– Послушайте, – сказал я, – все, что я вам говорил, чистая правда. Каждое слово. У меня не было связи с Анной Грант. Никогда. Первый и единственный раз мы легли в постель в тот вечер. До этого случая ничего подобного не было.

Баррет промолчал. Только смотрел на меня.

– Хорошенькое совпадение, а? Единственный случай, когда это произошло, может быть достоверно подтвержден.

– Вероятно, с вашей точки зрения, оно так и выглядит.

– Ну что ж, мистер Престон, если вы по-прежнему не возражаете против экспертизы, давайте приступим.

Появившийся откуда-то из недр офиса офицер велел мне откинуться в кресле и широко открыть рот, ложечкой – вроде тех, каким едят мороженое – соскреб с неба слюну и скинул в пластмассовую пробирку. Вот и все. Процедура оказалась быстрой и безболезненной.

Пока он закрывал стерильную пробирку, я успел немного собраться с мыслями.

– Можно мне задать вопрос? Я, видимо, упустил некий существенный момент в вашей логике. Должен сказать, что я любил Анну Грант. Секс случился у нас лишь однажды, но, останься она жива, мы, вероятно, были бы вместе. Какого же черта, по-вашему, было мне ее убивать?

– Кто же говорит, что вы ее убили? – быстро отреагировал Баррет. – Я этого не говорил.

– Мне показалось, что вы к этому ведете.

– Это вы сказали, мистер Престон.

– Невероятно, – выдохнул я. – Не понимаю, почему вы на мне зациклились. Есть масса людей, которых вы должны были бы допросить, тех, у кого были серьезные мотивы для убийства. Микки Райс, Бруно Фулгер. Анна написала статью о его жене, и он кричал о мести. Еще есть Эрскин Грир, магнат.

– Откуда вы знаете, что мы никого не допрашиваем, мистер Престон? На этой стадии расследования мы никого не исключаем из круга подозреваемых.

– Вот как? Не похоже.

– Прежде чем вы уйдете, позвольте задать вам еще один вопрос. Как вам кажется, в вашем характере нет такой черты, как одержимость? Я не утверждаю, что она есть. Хочу знать ваше мнение.

– Одержимость? – Я мысленно перебрал все аспекты этого понятия, прежде чем дать ответ. – Смотря что иметь в виду. Я, к примеру, одержим в работе. Люблю хорошо делать свое дело. Я одержим в том, что касается наших журналов, хочу, чтобы они были на уровне. Я хочу, чтобы они были самыми лучшими. Можно это назвать одержимостью?

– Я имел в виду ваше поведение в быту, в личных отношениях.

– Тогда я так не сказал бы. Себе я одержимым не кажусь. А почему вы спросили?

– Так, к слову пришлось.

Баррет поднялся и повел меня по длинному коридору к главному входу. Когда мы подошли к дверям, он проводил меня до ступенек, и мы постояли, окруженные мягкой ночной теплотой.

– Приятно было побеседовать с вами. Надеюсь, теперь кое-что прояснилось.

– Надеюсь.

Это были самые отвратительные пятьдесят минут моей жизни.

– Если понадобится, мы сможем с вами связаться по тем телефонам, которые у нас есть?

– Разумеется.

– И если что-нибудь случится, о чем бы вы хотели нам сообщить, прошу не церемониться. Сержант Кроу всегда меня найдет. Насколько помнится, – добавил он, – вы ведь не планируете куда-нибудь уехать в ближайшее время? Плановый отпуск не намечается?

– Завтра утром я собираюсь в Германию, по работе. На один день.

Он с сомнением посмотрел на меня, и на секунду мне показалось, что он хочет забрать у меня паспорт. Но он сказал: