Виктория Холт - Властелин замка

Я призналась, что никогда раньше об этом не слышала.

— А разве в Англии не бывает пасхальных яиц? — Спросил Ив.

— Бывают… но просто как подарки.

— Это тоже подарки, — заявил он. — На самом деле колокола их не роняют. Но мы их находим, как видите. Хотите одно?

Я сказала, что с удовольствием возьму одно для Женевьевы, которой будет приятно узнать об их находке.

Яйцо аккуратно завернули и торжественно вручили мне, а я сказала им, что пришла повидаться с их бабушкой.

Они посмотрели друг на друга и Ив произнес:

— Она куда-то ушла…

— С Габриэль, — добавила Марго.

— Тогда я зайду в другой раз. Ничего не случилось?

Они пожали плечами, показывая свою неосведомленность, я попрощалась и продолжила свой путь.

У реки я встретила служанку Жанну, рядом с ней стояла тележка с бельем. Стирая белье в реке, Жанна выколачивала его деревянным бруском.

— Добрый день, Жанна, — сказала я.

— Добрый день, мисс.

— Я приходила к вам домой. Но мадам Бастид нет.

— Она уехала в город.

— Но в это время дня она нечасто выходит из дома.

Жанна кивнула, на лице ее появилось странное выражение.

— Надеюсь, все хорошо, мисс.

— У вас есть основания думать, что это не так?

— У меня самой есть дочь.

Я была озадачена и подумала, что, возможно, не поняла значения какого-то местного выражения.

— Вы хотите сказать, что мадемуазель Габриэль…

— Мадам очень обеспокоена, и я знаю, что она повезла мадемуазель Габриэль к врачу. Молюсь всем святым, чтобы все было в порядке, но когда кровь бурлит, мисс, всякие вещи случаются.

Я не могла поверить в то, на что она намекала, поэтому сказала:

— Я надеюсь, у мадемуазель Габриэль ничего заразного.

Она про себя усмехнулась тому, что приняла за проявление моей наивности.

Однако я очень встревожилась за Бастидов, и поэтому на обратном пути зашла к ним домой.

Мадам Бастид была уже дома, она приняла меня с окаменевшим от растерянности и горя лицом.

— Наверное, я зашла не вовремя, — сказала я. — Я ухожу, если только не могу чем-то помочь.

— Нет, — сказала она. — Не уходите. Такое событие долго в секрете не удержишь… Я знаю, вы благоразумны. Присядьте, Даллас.

Она сама тяжело опустилась в кресло и, облокотившись о край стола, закрыла лицо рукой.

Я с удивлением ждала, и через несколько минут, когда я решила, что она размышляет, до какой степени меня следует посвящать в семейные тайны, она опустила руку и произнесла:

— Надо же было случиться такому в нашей семье!

— Габриэль? — спросила я.

Она кивнула.

— Где она?

Голова ее судорожно дернулась вверх. — У себя в комнате. Она упряма. Не сказала ни слова.

— Она больна?

— Больна! Лучше бы так. Что угодно… только не это.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Она нам ничего не сказала. Она не говорит, кто он. Я и представить себе такое не могла. Она никогда нигде не шлялась. Всегда такая спокойная.

— Может быть, это можно выяснить.

— Надеюсь. Я в ужасе, что скажет Жан-Пьер, когда узнает. Он такой гордый. Он страшно разозлится на нее.

— Бедная Габриэль! — произнесла я.

— Бедная Габриэль! Никогда бы не подумала. И ни слова до тех пор, пока я не узнала, и тогда… я видела, как она испугалась, поэтому я догадалась, что мои подозрения правильны. В последнее время она казалась мне изможденной, встревоженной… в семейных делах не участвовала, а сегодня утром мы собирали белье для стирки, и она упала в обморок. Тогда я совершенно уверилась в этом, мы сразу же поехали к врачу, и он подтвердил мои опасения.

— И она отказалась назвать вам своего возлюбленного?

Мадам Бастид кивнула. — Это меня и тревожит. Если бы это был кто-то из наших парней… да, это неприятно, но мы могли бы уладить дело. Но коль скоро она не говорит, я боюсь… Почему она не хочет сказать нам, если все это можно было бы уладить? Вот что я хочу знать. Похоже, это кто-то, способный на дурной поступок.

Я спросила, не приготовить ли кофе, и к моему удивлению, она позволила. Она сидела за столом, глядя прямо перед собой, и когда кофе был готов, я спросила, не отнести ли чашку Габриэль.

Она разрешила, я поднялась с чашкой наверх, и когда постучала в дверь, услышала голос Габриэль:

— Не нужно, бабушка — Я решилась открыть дверь и вошла с дымящейся чашкой кофе в руках.

— Вы… Даллас!

— Я принесла кофе. Думаю, вы не откажетесь.

Она лежала, глядя на меня отсутствующим взглядом.

Я пожала ее руку. Бедная Габриэль! С тысячами девушек случалось подобное, и для каждой из них это было личной трагедией.

— Мы можем вам чем-нибудь помочь?

Она покачала головой.

— Вы не можете выйти замуж и…

Она еще сильнее затрясла головой и отвернулась, чтобы я не могла видеть ее лицо.

— Он… уже женат?

Она плотно сжала губы и не ответила.

— Ну, в таком случае, он не может жениться на вас, и вам просто придется быть мужественной, насколько это возможно.

— Они будут ненавидеть меня, — сказал она. — Они все… Уже никогда не будет так, как прежде…

— Вы ошибаетесь, — сказала я. — Конечно, они потрясены… оскорблены… но все это пройдет, и когда родится ребенок, они будут любить его.

Она слабо улыбнулась мне. — Вы всегда хотите все исправить, Даллас, — и людей, и картины. Но у вас ничего не получится. Как говорится, как постелешь, так и поспишь.

— В этой беде рядом с вами должен кто-то быть.

Но она была упряма, и продолжала хранить молчание.

В печальном настроении я направилась обратно в замок, вспоминая, каким счастливым было Рождество, и как внезапно, как ужасающе внезапно может измениться жизнь. Как ненадежно счастье!

Граф вернулся в замок не сразу после свадьбы. Филипп с молодой женой уехали в Италию проводить медовый месяц, и теперь, так цинично отдав Клод Филиппу, граф вполне мог найти кого-то еще для развлечения.

Это было наиболее правдоподобным, как я со злостью думала, объяснением его отсутствия.

Он вернулся незадолго до того, как должны были приехать Филипп и Клод, и даже тогда не сделал попыток встретиться со мной наедине. Не чувствовал ли он неодобрения с моей стороны? Как будто его это волновало! И все же он, видимо, решил, что в этом вопросе я была еще более, чем обычно, самонадеянна.

Я пережила разочарование, потому что надеялась поговорить с ним еще раз, и страшилась возвращения Филиппа и его жены. Я была уверена, что Клод плохо относилась ко мне, и подозревала, что она из тех женщин, которые не станут скрывать свою неприязнь. Наверное, нужно было принять предложение Филиппа подыскать мне другое место. И несмотря на мои растущие опасения, перспектива покинуть замок явно угнетала меня.