Невинность в подарок - Аля Кьют

мной такое, то двое без труда возьмут еще больше. И уж точно потом ни Альберт, ни Рудольф не смогут компенсировать мне ущерб. Чем такое компенсируешь вообще? Уж точно не деньгами.

“День. Это всего одни день”, – повторяла я про себя, как мантру, слова Рудольфа.

А что потом? Поеду на метро с пачкой наличных?

– Могу я положить деньги на карту? – спросила я Рудольфа.

– Да, сейчас остановимся у Сити. Там банкоматы. Про побеги помнишь, надеюсь?

Я кивнула. Через несколько минут мы въехали на территорию Москва-Сити. Безобразные башни вблизи были еще хуже, чем на фото.

– Я тоже сейчас переведу Альберту. Иди.

Это был последний рубеж. Пока не взяла деньги, все можно отыграть назад, но едва я взяла пухлую пачку из рук Рудольфа, то расписалась кровью. Контракт на тело готов.

Я вышла из машины и направилась к башне, на которую указал Рудольф. На первом этаже легко нашелся банкомат. Я заранее предупредила о поступлении большой суммы, и рот банкомата безжалостно заглатывал купюру за купюрой.

Едва я закончила, зазвонил телефон. Альберт.

– Марьяша, дорогая, я все получил.. А ты?

– Да, только что получила, – подтвердила я.

– Ну и отлично, – Альберт был так рад, что даже не стеснялся этого показывать, лишь в конце осекся. – Ну, удачи тебе, девочка.

– Она мне понадобится, – ответила я с горькой иронией и отключила связь.

Плакать я себе запретила. Думала только о маме и Крис, о новой жизни, которую я обязательно смогу прожить достойно. Без долгов, грязных денег и ножа у горла.

Я вернулась в машину, села в салон и тут же выскочила.

– Простите, кажется, я ошиблась, – поспешила я извиниться, потому что внутри находился совсем другой мужчина.

Он вышел за мной следом, обошел авто и придержал мне дверь, приглашая вернуться.

– Нет, все верно.

Кровь ударила в голову, а потом мигом отлила обратно. Наверно, я успела покраснеть и побелеть за эти несколько секунд. А еще я бесцеремонно рассматривала его. Мужчина в темном костюме и галстуке, достаточно высокий, с простым, но приятным лицом. Короткая аккуратная стрижка, добрые глаза. Второй сутенёр? Не много ли их для меня одной?

Все сомнения он развеял одной фразой.

– Садись в машину, кроха. Не бойся.

Это точно был клиент. Один из них.

Глава 3. Правила

– Вернись в машину, кроха, – повторил мужчина, пока я стояла и моргала, не в силах двинуться. – Ты ведь не передумала?

Я отрицательно помотала головой и поспешила сесть обратно. Мой новый знакомый не стал обходить машину снова, а сел следом за мной. Пришлось спешно подвинуться, но я все равно не успела вжаться в дверь. Наши бедра соприкоснулись, и я сразу почувствовала неуютное тепло, чуть заерзала, чтобы отодвинуться от него немного. Просторный салон позволял держать дистанцию. Хоть и минимальную.

Моего спутника это не очень обрадовало, но и виду он не подал, что злится, наоборот. Мягкая приятная улыбка тронула его губы. Я во второй раз отметила, что он очень даже приятный. Лет тридцать пять. Возможно, чуть больше.

– Можешь звать меня Ал, – проговорил он, протягивая мне руку.

Я пожала ее и прежде, чем вспомнила, что лучше помалкивать, ответила ему:

– А можно вообще никак не звать?

Он погладил мои пальцы и рассмеялся, а потом поднес руку к губам и поцеловал.

– Можно, милая кроха, но я обязан представиться. Манеры, сама понимаешь.

Я фыркнула, совершенно не понимая. Манеры с проститутками? Они их разве оценят? Снова мой язык не удержался за зубами.

– Я же просто шлюха. Не надо церемоний. Будьте собой.

Ал прищурился и посмотрел на меня… осуждающе? Он глубоко вздохнул и нажал кнопку на панели, чтобы связаться с водителем.

– Сереж, поехали. Рэдиссон.

Я сглотнула. Даже такая очень питерская девочка, как я, знала о Рэдиссон. Можно останавливаться в ФорСизнс или Хилтоне, но бывшая гостиница «Украина» для меня олицетворяла Москву. Помпезный сталинский ампир как будто специально был придуман для извращенных игр богачей и потери девственности с видом на набережную Москвы-реки.

– Давай сразу обсудим все тонкости и детали, кроха, – заговорил Ал, пока я упивалась жалостью к себе. – Я не считаю шлюх людьми второго сорта или дном общества. Идиоты и мерзавцы есть среди бизнесменов и учителей. Судить тебя я не собираюсь. К тому же, ты непрофессиональная проститутка. Я прекрасно понимаю, что продажа невинности вряд ли случается от хорошей жизни.

Я сжала губы, воинственно взглянула на него.

– Я не собираюсь Вам исповедоваться и рассказывать жалостливые истории.

– Это хорошо, потому что я точно не за это заплатил хорошую сумму. Прежде, чем мы приедем, ты должна расслабиться, кроха. Мне не нужна деревянная кукла. Я даю тебе честное слово, что мы тебя не обидим.

Как только он сказал это, я поверила. Безусловно и безоговорочно. Казалось, в голосе, мимике и интонации этого мужчины была какая-то магия. Я совсем не хотела расслабляться и играть по его правилам, но и вредничать как-то сразу расхотелось. Он не приукрашивал, не обещал сказку, но мне стало действительно спокойнее. Я окончательно смирилась.

Ал все еще держал меня за руку, поглаживая костяшки пальцев. Машина плавно ехала в сторону Москвы-реки. Я сделала глубокий вдох и выдохнула через рот.

– Кто он? – спросила я, не в силах больше мучиться от неведения. – Кто второй?

– Мой друг. Я хочу подарить ему тебя. Мы заключили отличную сделку и хотим развлечься.

– Он любит девственниц?

– Тебе это важно?

Я пожала плечами.

– Черт знает.

Ал снова поднес мою руку к губам и стал целовать каждый пальчик. Я поёжилась, не в силах больше отстраняться от странных, почти приятных ощущений, которые мне дарили его губы. Да и его присутствие. Даже этот странный разговор действовал на меня хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо, учитывая обстоятельства.

– Почему Вы не будете? – спросила я, снова удивляясь собственной прямоте и смелости.

– Не буду тебя трахать, кроха? Это имеешь в виду?

– Да. Вряд ли Вам не хватило денег на двойной сеанс.

– А ты бы согласилась? – ответил Ал вопросом на вопрос и втянул мой палец в рот.

Я пискнула от неожиданности, но руку вырывать не стала. Он не будет просто смотреть – это точно. Рудольф был прав. Возможно, придется делать больше, чем я хотела бы. Надо привыкать. То, что делал Ал, было странно и непривычно, но не противно. Я боялась, что начну психовать и рыдать,