Невинность в подарок - Аля Кьют

категорически отрицала.

Возможно, точно так же Крис отрицала нашу плачевную ситуацию. У меня тоже до сих пор были розовые очки?

Нет, я не настолько наивна.

Время бессовестно торопило меня. Я так и не смогла расслабиться, но хотя бы вкусно поела и имела возможность зайти в чистую уборную.

Пройдя через пустой зал, я дернула дверь, вошла. Тут же меня кто-то толкнул, а потом прижал к стене лицом. Я вскрикнула от неожиданности и боли.

– Тихо!

Незнакомец заломил мне руки и надавил на плечи, заставляя опуститься на колени. Я сползла по стене, почти теряя сознание от страха.

– Слушай меня внимательно, девочка, – начал он низким хриплым голосом. – Твой отец отправился червей кормить, но это не повод прощать ему долги.

– Что? – едва слышно пискнула я, не веря своим ушам.

В ответ незнакомец припечатал меня лицом о стену еще раз, рыкнул:

– Молчи и слушай. Долги Яновского теперь твои, Марьяна. Твой срок – неделя.

Из глаз потекли слезы, хотя я изо всех сил старалась не истерить. Вот тебе и розовые очки. Колено мужчины продолжало давить на мою спину. Это было больно. Но страх был еще сильнее боли.

– Если через неделю денег не будет, то придется действовать радикально. Слышала о борделях? Невинные строптивые ангелочки типа тебя и твоей сестрицы там очень славно ломаются.

Я всхлипнула.

– Не надо плакать, детка. Просто отдай долги и спи спокойно. Понятно?

– У меня нет денег, – едва ворочая языком, проговорила я. – Все счета арестованы.

– У тебя есть Альберт. Он знает, где взять нужную сумму.

Словно дополнительный аргумент, он приставил к моему горлу что-то острое и холодное. Надавил. Я замерла от страха, просто окаменела. Мой разум сдался панике и отчаянию. Мужчина почти сразу убрал нож, взял меня за воротник пиджака и бросил на пол.

– Неделя, Марьяна. Или будет хуже, – проговорил незнакомец на прощание.

Хлопнула дверь. Он ушел.

Я рыдала в кабинке, наверно, час, не в силах побороть истерику. Мне никогда еще не было так страшно. Чуть успокоившись, я подошла к зеркалу и увидела на шее кровь. Порез был неглубокий. Я убрала красные засохшие пятна с кожи салфеткой, запрокинула голову, чтобы рассмотреть ранку. Небольшая, словно сувенир, как узелок на память.

Неделя.

Что будет, если я проигнорирую и этот знак? Практически сразу стало понятно, что невозможно и дальше отрицать реальность. Едва я снова смогла говорить, набрала Альберта.

– Мариша, привет. Ты никак надумала что-то? – ответил мне папин друг после первого же гудка.

– Да, это я. Да, подумала. Я согласна, но часть денег нужна мне лично и сразу. Наличными. В конце концов, ваши с папой проблемы, а девственность – моя.

– Приезжай – решим это.

Если придется себя продать, я возьму дорого.

%%%

Альберт – скользкий ублюдок. Не понимаю, как отец смог построить с ним бизнес буквально с нуля. Или именно такие люди и получают в нашей стране все?

Пилот и стюардессы пожелали хорошего полета, и я запрокинула голову, пытаясь не думать. Шикарный салон бизнес-класса оплатил мой покупатель. Дядя Алек чуть ли не в тот же день нашел его. Он озвучил сумму, которую получу я лично, продав свою невинность. Немного, но на первое время хватит. Потом я найду работу и начну новую жизнь. Все с чистого листа.

Вру себе бессовестно. Никакого чистого листа не выйдет, если перепачкаешься, продав свое тело. Но у меня не было выбора. Вспомнив нож у горла и угрозы, у меня снова начинают дрожать руки и сердце колотится где-то у горла.

Не заметив, как самолет набрал высоту, я попыталась сама не рухнуть в пропасть отчаяния. Алик сказал, что меня выбрал надежный и уважаемый человек. Мне повезло.

Эти мысли тоже ни черта не успокаивали.

– Хотите шампанского? Может, что-то из закусок, – предложила стюардесса, едва я открыла глаза.

– Шампанское было бы кстати, – улыбнулась я ей. – И что-то к нему… Не знаю..

– Креветки? Клубника?

– Пожалуй, и то, и другое.

Проводница улыбнулась в ответ, и уже через минуту я залила свое горе весьма приятным брютом. Отголоски шикарной богатой жизни – как лучший способ проститься с невинностью, честью и прежними привычками.

Такие креветки я вряд ли смогу себе позволить купить даже в магазине. Не говоря уже о ресторане. К сожалению, мои мозги работали, и я умела считать. Но сейчас меня это не радовало. Лучше бы тоже была блаженной, как мама и Крис.

Я выбрала на плазменной панели старый смешной фильм, хохотала весь полет и выпила три бокала. Кажется, мы приземлились слишком быстро. Я включила мобильный, и почти сразу мне позвонил Алик.

– Ты села? – спросил он сразу.

– Да, давно. В глубокую лужу, – уточнила я, пьяненько посмеиваясь. – Вам ли не знать.

– Марьяша, детка! Ты напилась? Это плохо.

– Неа, очень даже хорошо. Пока. Но через два часа, к сожалению, это пройдет. Я буду помнить почти все, что ваш важный ублюдок будет совать в меня.

Глубокий вздох на том конце провода подарил мне немного удовлетворения.

– Ладно. Надеюсь, что сейчас до тебя дойдет все, что я скажу. Это важно. Попытайся слушать и запоминать.

– Планы немного изменились. У тебя не один клиент, а два.

Я мгновенно протрезвела.

– Что? Вы меня разыгрываете.

– Нет. У прежнего клиента все отменилось из-за срочных дел, но тебя сразу же забрал другой.

– Другие, Вы хотели сказать? – негодовала я.

– Послушай, Марьяш, успокойся. Их будет двое – да. Но один только посмотрит. В сущности, это ведь тоже самое по факту. Нет разницы.

Я не сдержала гомерического смеха.

– Серьезно? Нет разницы? Тогда, может, Вы сами переспите с этими ребятами? Если нет гребаной разницы!

– Я бы попробовал, золотко, но у меня нет вагины, невинности и твоего милого личика.

– И совести тоже. – Я всхлипнула. – Вы же знали все. Знали, но не сказали мне. Только когда я приземлилась…

– Хватит, Марьяна. Если передумала, то отмени все.

Я встала у стены, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Альберт воспользовался этим, чтобы продолжить меня уговаривать.

– Нет разницы, Марьяна. Это одна ночь. Тебя не обидят. Клиенты надежные, проверенные. Никакого насилия, анала, наркотиков, БДСМ и прочих извращений. Просто секс. О тебе позаботятся, поверь. Эта сделка безопасна на двести процентов.

– Двести, потому что их двое? Снова не сдержала я сарказма.

Альберт не среагировал.

– Ты получишь