Нэнси Бартоломью - Стриптиз

— Неужели? — только и смогла вымолвить я. Аромат его туалетной воды, его дыхание на щеке, близость сильных рук, лежащих на спинке стула поверх моих рук, — да, все это были знаки, хорошо знакомые мне. Я упустила нить разговора, испугалась, что не дойду до сцены.

— Да, — кивнул он, чувствуя, что одержал верх, неожиданно возвращаясь к своим обязанностям. — У меня к вам вопросов столько, что на все и не ответить. Я не отстану от вас, пока не задам все до последнего.

— А я подумала, что вы вернулись потому, что вам захотелось посмотреть, как я танцую, — сказала я с притворным разочарованием.

Он улыбнулся и снова откинулся на спинку.

— Я бы не стал чрезмерно обременять вас. Просто сосредоточьтесь на ответах.

«Я отвечу! — подумала я про себя. — Я тебе отвечу! Скажу все!»

Я ушла за сцену и сделала пять глубоких вдохов. Когда занавес открылся, я подошла к краю сцены и увидела, что Джона Нейлора за столиком нет.

Нейлор появился опять, когда я уже вышла из клуба. Он сидел на капоте моего «камаро», упираясь одной ногой в землю, а другой — в бампер. Ворот рубашки был расстегнут, узел галстука ослаблен.

— Эй, поосторожней с машиной, — крикнула я. — Вы можете помять капот.

Нейлор не шевелился, наблюдая, как я подхожу. Он скользнул по мне взглядом и остановился на глазах. Мне сделалось не по себе.

— Эта штука работает так же хорошо, как ваш язык? — спросил он.

— Почти, — ответила я, останавливаясь в футе от него. — Хотите прокатиться?

— Не прочь, — ответил Нейлор, не сводя с меня глаз. Он чуть наклонил голову и еле заметно улыбнулся. — По-моему, вы меня боитесь, и это хорошо.

— Чушь собачья! — ответила я, однако сердце мое забилось учащенно. — Садитесь в машину, и мы посмотрим, кто кого боится.

Я открыла дверцу и уселась на водительское место.

— Не забудьте, что у вас сопровождение, — напомнил Нейлор.

Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела полицейскую машину без номеров, водитель которой уже завел двигатель и включил фары.

— Что ж, похоже, перед нами маленькая дилемма: вам интересно, на что способна моя машина, а этот, сзади, не захочет меня потерять. Что будем делать? — Я включила зажигание, двигатель тихо заурчал.

— На мой взгляд…

Я включила сцепление и отпустила тормоза.

— Если он захочет нагнать нас, вы как-нибудь решите вопрос со штрафом за превышение скорости?

Я нажала на педаль газа, двигатель взревел, и мы рванули с места. Кьяра Лаватини была за рулем, а за рулем она никогда и ничего не боялась.

— Куда едем? — спросила я, когда мы свернули на Джоан-авеню. Я опустила боковое стекло и подняла крышку люка. Прохладный ночной воздух обдувал нас, трепал волосы. Говорить было почти невозможно.

— К вам! — прокричал Нейлор.

Я взглянула на него, он смотрел прямо на дорогу.

Ну что ж, ко мне, так ко мне.

Я сосредоточилась на дороге, наслаждаясь мощным двигателем и тем, что на какой-то короткий отрезок ночи стала недостижима и неуязвима. За десять минут мы домчались до стоянки трейлеров и остановились в нескольких дюймах от моего крыльца.

— Неплохо, — одобрил Нейлор. — Где вы научились так водить?

— Какое-то время я встречалась с одним гонщиком, — пояснила я, открывая дверцу и выходя из машины.

— Кьяра, подождите, — остановил меня Нейлор. Рука его метнулась под пиджак, он вытащил пистолет. — Чтобы успокоить мою душу, позвольте мне пройти первым и убедиться, что все в порядке.

— Успокоить вашу душу? Пожалуйста, — отозвалась я, отдала ему ключи, пропустила вперед и отошла в сторону.

Мы оба одновременно обернулись, когда позади раздался визг тормозов. Верный детектив Донливи наконец примчался. Он погасил фары и остался в машине на расстоянии двух автомобилей от нас. Двигатель его машины продолжал работать.

Нейлор помахал ему рукой, затем повернулся и вошел в темный трейлер. Включил свет, прошелся везде и вернулся к входу.

— Все в порядке, заходите, — сказал он.

Днем я потратила немного времени на уборку, но удалось привести в божеский вид только кухню и кое-как расставить мебель в гостиной. Вообще работы оставалось еще много.

— Садитесь, отдыхайте, — сказала я, приглашая его в гостиную. — Пиво? Еще что-нибудь?

— Нет, — отказался Нейлор. — Хочу, чтобы вы вошли и сели, мне надо поговорить с вами. — Он указал на кушетку.

— Ладно, — согласилась я, садясь.

— Итак, подвиньтесь поближе, — начал он.

Сердце мое забилось быстрее, я подвинулась к нему.

— Дайте мне вашу руку, — попросил он.

— Зачем? — удивилась я.

— Делайте, как я вам говорю, я не укушу вас, — ответил он, протягивая руку вперед ладонью вверх, ожидая, пока я положу свою ладонь в его. — Хорошо, — сказал он, когда я медленно вложила свою руку в его. Он крепко сжал мою кисть пальцами. — А теперь я хочу поиграть с вами в одну игру.

Когда он сжал мою кисть сильнее, я непроизвольно занервничала. Рука у него была сильная и крепкая.

— Знаете, мы играли в эту игру, когда я был ребенком, — продолжил он. — Это игра в правду.

Я попыталась выдернуть руку, но он держал меня настолько крепко, что я не смогла даже пальцами пошевелить.

— Ладно, начинайте, — сдалась я.

— Нет, вначале послушайте меня.

Я попробовала расслабиться и сделать вид, что он мне надоедает.

— Я задаю вопросы и одновременно держу вашу руку. Если вы солжете, я сразу почувствую это по вашим пальцам.

— Ничего вы не почувствуете, — сказала я. — Как это можно почувствовать, правду я говорю или нет?

— Почувствую, поверьте. Ваши пальцы дернутся. Сейчас я задам несколько вопросов, а потом скажу, правду вы мне ответили или нет.

— Ну ладно, начинайте, — фыркнула я.

— Сколько вам лет?

— Двадцать восемь, — ответила я, следя за пальцами.

— Хорошо, — сказал он. — Как давно вы живете в Панама-Сити?

— Два года три месяца, — ответила я.

— Я вам нравлюсь? — неожиданно спросил он.

— Да идите вы! — засмеялась я, пытаясь выдернуть руку.

— Значит, нравлюсь, — рассмеялся Нейлор. — Ваши пальцы дернулись. И вы не считаете меня таким уж плохим. Подождите, — сказал он.

Я сосредоточилась на своих пальцах.

— Вас действительно учил водить машину профессиональный гонщик?

— Да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Неправда, — спокойно ответил он.

Могу поклясться, что мои пальцы не пошевелились. Откуда он знает?