Нэнси Бартоломью - Стриптиз

— А зачем? — удивилась я. — Дениз не хотела иметь ничего общего с Леоном. Она боялась его до смерти. Когда она узнала, что он вышел из тюрьмы, она страшно испугалась.

— Ты так думаешь? — спросил Лайл. — А может, она только делала вид?

— Она не притворялась, — твердо заверила я.

— Тогда как ты объяснишь, что Дениз за две недели до ее исчезновения, видели в Форт-Лодердейле на борту яхты «Мираж»?

— Ты ошибаешься, у тебя неверная информация.

Лайл полез в карман и достал фотографию. Дениз стояла на палубе яхты «Мираж» и смеялась. В одной руке она держала фужер, а другой обнимала Леона Корвазе. Ее длинные рыжие волосы развевались на ветру.

— Это старая фотография, — сказала я.

— Нет, не старая, — спокойно возразил Лайл. — Дениз была там. Через две недели Леон вдруг начал сомневаться в ней и послал вот такое своеобразное предупреждение. А через два дня Дениз исчезла.

— А как же Арло, ее собака? — спросила я.

— Возможно, Арло был первым предупреждением, — ответил Лайл.

Флафи снова громко зарычала, но когда я щелкнула пальцами, замолчала. Я не понимала, что происходит. Только чувствовала, что здесь что-то не сходится. Дениз и Леон? Нет, какая-то бессмыслица. Я знала, что она действительно боялась его.

— Кьяра, нам очень надо с ней переговорить. Сейчас мы и полиция Панама-Сити объединили наши усилия. Джон Нейлор и наш агент Карла Терранс решили, что пора дать тебе кое-какую информацию, чтобы ты поняла, насколько опасно прикрывать твою подружку дальше. Мы подозреваем, что Дениз причастна к убийству Леона Корвазе. Возможно, ее саму тоже убили.

«Это уже совсем как о пауках по каналу „Дискавери“, — подумала я. — Два паука сходятся, а потом один другого съедает. Неужели Дениз и вправду паук?» Я с грустью вспомнила маленького Арло. Такая чудесная собачка рядом с таким пауком, как Дениз? Флафи ни за что бы со мной не осталась, если бы у меня был такой характер и я была плохим человеком. Собаки очень точно чувствуют это.

— Лайл, — вздохнула я, — я не знаю, где Дениз.

— Ну что ж, — отозвался он, еще раз окидывая взглядом мое жилище, — не одни мы считаем, что это не так.

Лайл встал и убрал удостоверение в карман, потом бросил фотографию Дениз и Леона на кушетку.

— Можешь оставить ее себе, у нас много копий.

Я снова взяла в руки фотокарточку. Фотографу удалось уловить настоящую Дениз. У нее было такое выражение лица, словно она хотела сказать, что ей море по колено. Я посмотрела внимательнее, в надежде, что это фотомонтаж и голова Дениз приделана к чужому телу, но в душе я, конечно, понимала, что это никакой не фотомонтаж. С фотографии смеялась мне прямо в лицо самая настоящая Дениз.

Глава 27

Войдя в больницу в качестве посетителя, я почувствовала себя совсем не так, как в тот день, когда меня привезли сюда в качестве пациента. Вообще-то мне следовало еще раз побывать здесь и показаться врачу. Голова моя раскалывалась, меня по-прежнему тошнило. Я знала, что мне надо лежать в постели, а не разгуливать. Но после визита Лайла я поняла, что времени осталось совсем мало, и меня охватило отчаяние.

Фрэнки Парамус лежал в отдельной палате. Я попыталась было пройти к нему, но путь мне преградил огромный мужчина.

— Мисс, посещения запрещены, никаких посетителей.

Я так спешила поговорить с Фрэнки, что в спешке не заметила у дверей его палаты охрану из байкеров. Мне пришлось отступить и оглядеться. В коридоре у палаты сидели три его ближайших друга. Я узнала двух из них. Они были у моего трейлера в тот день, когда Фрэнки познакомился с Рейдин.

— Но он захочет увидеть меня, — объяснила я, не вполне уверенная, что дело обстоит именно так.

Самый большой из сидящих, здоровенный верзила с темной бородой и повязкой из американского флага на голове, выступил передо мной. Он угрожающе поднял руку, всем видом показывая, что споры бесполезны.

— Ему сейчас не до встреч, — пояснил он.

— Скажи ему, что с ним хочет поговорить Кьяра Лаватини, — сказала я, не собираясь отступать. В туфлях на шпильках я была с ним почти одного роста и смотрела ему прямо в глаза.

— Да ладно, пойди скажи, — вмешался другой, — может, это его немного взбодрит.

Они захихикали, и верзила, похоже, передумал.

— Точно, — заметил третий, — может, она ему на столе станцует.

Верзила повернулся и исчез в палате Фрэнки, оставляя меня под наблюдением двух остальных. Один из них, высокий и тощий байкер с золотым зубом, подошел ко мне.

— Знаешь, — заговорил он, пытаясь расположить меня к себе, — если Фрэнки сейчас не в форме, я бы с удовольствием с тобой побеседовал. — Он поднял руку и ущипнул меня за грудь. Другой опять захихикал.

— Убери свою вонючую лапу, — проговорила я. Лицо у байкера покраснело, но он не собирался отступать и сдаваться на виду у приятеля.

— Сука! Я…

Но тут из палаты вышел верзила.

— Фрэнки говорит, что ты можешь войти.

Он открыл дверь, и я прошла. Остальные сгрудились в проеме. Им очень хотелось посмотреть, что произойдет, но верзила остановил их.

— Фрэнки хочет, чтобы ему не мешали… — Верзила двусмысленно рассмеялся и добавил: —…пока он будет с этой леди.

Дверь закрылась у меня за спиной, и я осталась наедине с Фрэнки.

Я нерешительно подошла к его кровати и остановилась. Вид у Фрэнки был не ахти. Двухдневная щетина, вся правая сторона лица в царапинах и в желто-фиолетовых синяках. Казалось, он спал, но, услышав мои шаги, открыл левый глаз.

— Иди сюда, — пробормотал он.

Я сделала еще два шага, взяла стул и поставила чуть поодаль от его кровати.

— Нет, ближе, я не хочу, чтобы нас слышали. Мне надо сказать тебе кое-что.

Я передвинула стул к изголовью и села.

— Что с тобой случилось? — негромко спросила я. — Как ты попал в аварию?

— А что, написали, будто я попал в аварию? — спросил он и попытался рассмеяться, но это было больше похоже на кашель. Он закрыл глаз, потом снова открыл. — Кьяра, это не была авария. Кто-то прострелил мне шину.

— Кто? — спросила я.

— Точно не знаю, — прошептал он. — Это случилось как раз перед Сазерн-Татту. Место это принадлежит одному из парней в нашем байкерском клубе, приятелю твоей собачки, Рэмбо. Там вечно крутятся байкеры, приходят, уходят, это мог быть кто угодно. Кто-то из нашего клуба или кто другой. Это не важно. Я должен кое-что тебе сказать, у нас мало времени. Эти придурки за дверью не оставят нас в покое, умирают от любопытства, чем мы тут с тобой занимаемся.