Екатерина Черкасова - Сладкая ночка

Я повернула голову, на пороге стояла Фатима и осуждающе смотрела на нас. Ревнует, еще как ревнует!

Махмуд выпустил мою руку.

— Пора ужинать, — сказала Фатима и вышла.

Мы ели руками пшено с овощами из большой общей миски, запивали козьим молоком. Оно неприятно пахло животными. Руки едоков были не особенно чистыми, но я старалась не обращать на это внимания.

— Можешь отнести своей подруге, — Фатима сунула мне миску с едой и кружку воды. — Это там, — она махнула рукой.

Махмуд открыл запертую дверь, и ко мне из дурно пахнущей темноты бросилась Кира.

— О господи, Лилька, что происходит, куда мы попали?!

Я сунула ей в руки миску.

— Помолчи пока, — сказала ей и обратилась к Махмуду: — Поймите, пожалуйста, Кира — моя подруга. Она не может находиться здесь. Позвольте ей спать в комнате.

— Сегодня она останется здесь. Завтра, в день свадьбы, я ее выпущу, — сказал Махмуд тоном, не терпящим возражений.

— Утром тебя выпустят, — сообщила я Кире. — Извини, больше ничего сделать не могу. Потом все объясню.

Махмуд взял меня за плечи и вывел из хлева. Бедная Кира! Сначала яма в лагере террористов, потом хлев с козами… Но моя участь страшила меня еще больше. Этот чернокожий человек огромного роста и его жена, сгорающая от ревности, пугали меня еще больше.

Постель мне приготовили просто: Фатима бросила одеяло на ковер, видимо, посчитав, что этого достаточно. Я пролежала без сна всю ночь, строя различные планы и время от времени выглядывая через маленькое окошко в ночь, надеясь увидеть Ивана и Ясмину. Я была уверена, что они нас не бросят. Еще я очень боялась, что придет Махмуд. Но он, видимо, как истинный мусульманин, решил дождаться свадьбы. Не знаю, к чему он относил эпизод у водопада. Может быть, считал, что в тени деревьев Аллах его не видит. Я тихонько вышла во двор, надеясь, что входная дверь не заперта и мне удастся улизнуть. Но все было наглухо закрыто, дом напоминал крепость. Сзади на землю упала черная тень.

— Что ты ищешь? — спросила Фатима.

— Просто не спится…

— Возвращайся к себе и ложись. Нечего бродить по ночам.

— А можно воды?

Фатима показала мне металлическую кружку, висевшую на цепи у бака с питьевой водой.

Рассвет наступил незаметно. Оказывается, я все-таки уснула. Меня разбудило кудахтанье кур и женские голоса во дворе. Я накинула платок и выглянула: во дворе толпились почти одинаково одетые женщины разного возраста, они громко и экспрессивно обсуждали обязанности по хозяйству. Наверное, это жительницы деревни пришли помогать готовиться к свадьбе. Они увидели меня и замолчали.

Фатима взяла меня за руку и вытащила на середину двора.

— Это Лейла.

Женщины тихонько загалдели, рассматривая меня с нескрываемым любопытством.

— Идем, я дам тебе завтрак. — Фатима усадила меня и поставила кружку с молоком и лепешку. — Финики будешь?

— Нет, спасибо. Я хотела тебя попросить…

— О чем? — настороженно спросила женщина.

— Выпусти, пожалуйста, Киру и дай ей какую-нибудь одежду.

Фатима стояла в нерешительности.

— Но Махмуд вчера обещал. Правда.

— Ладно, идем, — Фатима направилась к хлеву и открыла дверь.

— Кира, выходи! — позвала я, входя в темное душное помещение, пропитанное запахами животных.

Кира спала на соломе. Она подняла голову, в ее волосах запутались травинки.

— Как ты могла меня здесь бросить? Я боялась всю ночь, что козлы забодают меня… Глаз не сомкнула, — сонным недовольным голосом пробормотала она.

— Вставай, выходи скорее, пока женщина не передумала, — поторопила я Киру.

Кира, пошатываясь, побрела к свету.

Фатима дала ей выцветшую, но чистую одежду.

— Я должна это надеть? — недовольно спросила Кира.

— Да не спорь, ты не можешь здесь разгуливать в таком виде.

— А что здесь происходит? — Кира имела в виду оживление, царившее в доме.

— Свадьба, — коротко ответила я.

— Чья? — не поняла Кира.

— Моя! — зарычала я.

— Ну, у тебя и шуточки, — недоверчиво засмеялась Кира. Но что-то в моем голосе ее напугало.

— Какие здесь шуточки… Он вбил себе в голову, что хочет взять меня второй женой, и решил не тянуть со свадьбой. Он же правоверный мусульманин, не может просто так привести меня к себе в дом, — злобно высказалась я.

— Ужас! — сказала Кира, делая круглые глаза. — А ты?

— А что я? Что я могу сделать? — заплакала я. Только теперь я осознала, что мне предстоит, и отчаяние и безнадежность овладели мной. — До ближайшего города два дня пути на верблюдах. И не убежишь… Он просто пристрелит нас.

— Не плачь, мы обязательно что-нибудь придумаем. И ребята где-то рядом, я чувствую, — Кира демонстрировала удивительное присутствие духа. Что ж, по сравнению с моими неприятностями ночевка в козлятнике казалась забавным приключением.

— Что она умеет делать? — спросила меня Фатима, указывая на Киру.

— Боюсь, что ничего, — честно призналась я.

— Ладно, — Фатима поманила Киру за собой и посадила перед ручным жерновом, — давай, работай.

— Что с этим делать? — Кира подняла на меня свои прекрасные глаза.

— Крути, и крупа будет перемалываться в муку.

Кира попыталась. Жернова были тяжелые, и Кира натужно вздыхала, а через час у нее на ладонях появились кровавые мозоли. Она оттопырила нижнюю губу, как ребенок, готовый заплакать, и с несчастным видом продемонстрировала мне свои несчастные маленькие ручки.

— О Аллах, и это работница! — посетовала Фатима и смазала Кирины ладошки какой-то резко пахнущей мазью. — Раз уж ничего делать не можешь, иди хотя бы покорми детей.

Все женщины были заняты приготовлением огромного количества разнообразных сладостей на основе фиников, меда и орехов. Четверо чумазых ребятишек от двух до восьми лет носились по двору, путаясь у всех под ногами.

— Она хочет, чтобы ты занялась детьми, — перевела я Кире.

— Кошмар! — ужаснулась Кира. — А что мне с ними делать?

— Там на кухне молоко, лепешки и финики. Накорми их.

— Попробую. Только сначала надо отмыть их. Нельзя же садиться за стол такими грязными! — деловито сказала Кира и пошла ловить ребятишек.

Это дело оказалось сложным и неблагодарным. Как только она ловила одного, разбегались остальные, при попытке их поймать не оставалось никого.

— Возьми малышей и идите завтракать, — обратилась я к старшей девочке.

К моему удивлению, она послушалась, строго выговорила младшим, и они чинно отправились на кухню. Я видела, что Кире пришлось выдержать еще одну маленькую войну, когда она, намочив грубую домотканую тряпку, попыталась оттереть от грязи их ручонки и мордочки. Дети сопротивлялись, но в конце концов сдались, морщась и повизгивая. Хотя, с моей точки зрения, детишки от этого чище не стали. Окончательно они вывели Киру из терпения, когда принялись швыряться финиками. Кира разразилась пламенной речью о том, что скудные пески Сахары посылают им свои дары не для того, чтобы швырять ими в братишек, что эти дары надо ценить и благодарить бога за то, что они не умирают от голода.