Ширли Грин - Снежное пламя

Лицо Джастина стало серым…

— Это о чем же я отказывалась тебе говорить правду? Когда я тебе лгала? — вознегодовала Кристина.

— Например, о телефонном звонке.

Кристина почувствовала себя беспомощной, как рыба, выброшенная на берег. Господи! Она совершенно забыла об этом звонке. Но сказать ему правду… нет, на это она не могла решиться.

— Я же тебе сказала…

— …Наглую и неприкрытую ложь.

— Поверь мне…

— Кому ты звонила?!

— Почему ты убежден, что этот звонок имеет хоть какое-то отношение к тебе?

— А разве не достаточно того факта, что ты с достойной лучшего применения настойчивостью добивалась от меня важных сведений из моей прошлой жизни?

— Мне хватает моей собственной жизни, пойми это.

— Хорошо, но именно сейчас тебе не дает покоя моя жизнь.

— Сейчас мне не дает покоя мысль о том, как бы поскорее покинуть вас, сэр, — ядовито заметила Кристина. — Я хочу обратно к Роджеру и Сью.

— Мы еще не договорили. Я требую, чтобы ты ответила, кому ты звонила?

— Я вообще ни о чем не хочу говорить с тобой. Мне пора ехать.

Кристина резко повернулась и пошла. Ей нужно было побыть одной, а там пусть он осаждает ее своими вопросами сколько угодно — главное, хоть на какое-то время оказаться за пределами этого дома, в относительной безопасности. В этих же стенах она была слишком уязвимой и беззащитной.

Она прошла в холл, а услышав сзади его тяжелые шаги, торопливо сбежала по лестнице. Она уже была на последней ступеньке, когда раздался звонок в дверь. Кристина растерялась. Она находилась в чужом доме, и только хозяин мог решать, отворять дверь гостям или нет.

Джастин уже был рядом — в джинсах и туфлях, но по-прежнему без рубашки. Пройдя мимо Кристины, все еще стоявшей на последней ступеньке, он оглянулся на нее.

— Кто это? — спросила она с недоумением.

— Не знаю, надо спросить, — отозвался Джастин.

Кто-то, кто поддерживает с ним связь? Кристина Андерсон, его менеджер. Или Арти Фейн, бывший менеджер Майры. Или новая исполнительница главной женской роли Мария Канова.

Затаив дыхание, она следила, как Джастин идет через прихожую к дверям. Ею овладело странное ощущение, что именно сейчас все может начаться, прошлое оживет и сыгранная однажды пьеса возобновится.

— Джастин!

Кристина нахмурилась, не сразу узнав этот тихий голос. Но, тут же успокоившись, улыбнулась. Вот тебе и хваленая интуиция, с досадой подумала она.

— Джастин, извини за вторжение, но я нигде не могу найти Кристину. Ее автомобиль все еще стоит у библиотеки, а мисс Петри сказала, что она может быть в твоем доме, потому что видела тебя и даже говорила с тобой.

Это была Сью.

А с нею Роджер. Джастин открыл дверь, и взору его представилась трогательная картинка: дружные супруги, стоявшие на крыльце рука об руку.

А они увидели их…

— Боже, только не это, — простонал Роджер, бросая выразительный взгляд поочередно то на Джастина, то на Кристину, то на жену. — История повторилась. Они снова «играли в шахматы».

— Господи, в этом семействе уважаются хоть какие-то тайны? — с осуждением спросил Джастин и укоризненно посмотрел на Кристину. — Ты рассказала им и про шахматы?

— Роджер! И тебе не стыдно? — вырвалось у Кристины.

— Хорошо, вы входите или нет? — уже более любезно спросил Джастин. — На улице холодно. И потом сквозняк…

Роджер собирался уже войти, но Сью тут же потянула его назад, на крыльцо.

— Мы вовсе не собирались вам мешать, — сказала она. — Просто беспокоились.

— А что, так поздно? — удивилась Кристина.

— Нет, нет, мы просто хотели поделиться одной волнующей новостью и…

Джастин вежливо, но непреклонно ввел Сью в дом. За ней последовал Роджер.

— Ну, мы бы не хотели утомлять тебя пустяками из нашей личной жизни, — начала Сью.

— Утомить меня вам не удастся. Вы знаете наше пристрастие к шахматам, а я горю желанием услышать про упомянутый пустячок из вашей личной жизни.

Сью улыбнулась и без раздумий сбивчиво начала говорить, обернувшись к Кристине:

— Можешь поверить в такое? Я сама еще не верю… по-настоящему… После стольких лет… Я давно догадывалась, но сомневалась, возможно ли такое, ну, ты понимаешь…

— Сью! Говори толком, что произошло? — перебила ее Кристина.

— У нас будет ребенок! У нас с Роджером будет ребенок!

— Боже, Сью, как это замечательно! — вскричала радостно Кристина и спрыгнула с нижней ступеньки прямо в ее объятия.

— Отличный повод для маленького празднества! — объявил Джастин, от всего сердца поздравляя Роджера. — Тут никак уж нельзя обойтись без шампанского.

— И куда мы поедем? — спросила Сью.

— В лучшее в мире заведение. Красивейший в мире вид за окном и лучший в округе шеф-повар.

— Это где? — поинтересовался Роджер.

— Здесь, в моих владениях. Вы оба располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома. Шеф-повар перед вами, — он торжественно указал на Кристину. — И мы обо всем позаботимся.

Переполненный радостью, он счастливо улыбнулся Кристине.

Еще бы! Главное, что она никуда больше не рвалась из его пределов, а у него в распоряжении был целый вечер, чтобы задавать ей один и тот же не дающий ему покоя вопрос, пока она, устав отбиваться, не признается ему во всем…

Глава 10

— Роксана! — сказал вдруг Джастин.

Кристина, заправлявшая перцем подливу к омарам, нервно вздрогнула.

Джастин стоял у стола, аккуратно насаживая на шампур кусочки мяса, чтобы потом спрыснуть их соусом терияки. Благодаря технически прекрасно оборудованному просторному холодильнику провизия в нем нисколько не испортилась за то время, когда было отключено электричество. Меню на вечер вполне соответствовало торжественности момента. Оно состояло из любимого лакомства — вареных початков кукурузы, брокколи с соусом «холландэз», заливного омара и филе судака.

Кристине пришлось отдать должное Джастину, проявившему особое внимание к такому великому событию в жизни человека, как рождение ребенка. Он от души радовался за Роджера и Сью, поняв, что наконец сбылась их самая заветная мечта в момент, когда они уже потеряли надежду.

Будущие родители мирно посиживали во внутреннем дворике, отмечая шампанским чудесный дар небес. Для Сью бокал налили неполный и велели пить по глоточку, чтобы не повредить будущему малышу. Круглый стеклянный столик, за которым они сидели, был накрыт красной скатертью, на ней лежали белоснежные салфетки, поблескивали высокие хрустальные бокалы и стоял массивный подсвечник с тремя зажженными свечами.