Джеки Коллинз - Приговор Лаки

— Это почему? — удивился Тедди. — Ведь это она совершила убийство, а не я.

— Это ты так говоришь, — возразил адвокат. — К счастью для тебя, то же самое показывает Ленни Голден, но в суде это все равно будет выглядеть так, словно богатый подонок и черномазый бандит сговорились, чтобы засадить за решетку ни в чем не повинную белую девчонку. Не забывай, парень: ты — черный, а мы — в Америке.

Тедди пожал плечами. Ему еще никогда не доводилось сталкиваться с проявлениями расизма, поэтому он не совсем хорошо понимал, о чем толкует этот адвокат, похожий в своей идиотской шляпе на клоуна.

Тем не менее он был готов слушаться его во всем. Несколько дней назад Прайс сказал сыну, что в суде он будет сражаться за свою жизнь, ни больше ни меньше, и с тех пор эти слова не выходили у него из головы. В конце концов Тедди вполне проникся серьезностью ситуации, хотя некоторое недоумение по поводу того, почему он должен отвечать за то, чего не совершал, по-прежнему его не покидало.

Конечно, он задумывался и о том, что сейчас испытывает Мила, на что она надеется и что собирается предпринять. Напугана ли она так же, как он, или, по своему обыкновению, ведет себя так, словно ей на все плевать? Ему очень хотелось спросить об этом у Ирен, но Прайс строго-настрого запретил сыну обращаться к экономке с любыми вопросами, выходящими за пределы ее обязанностей. «По-хорошему, мне следовало бы уволить ее, — сказал сыну Прайс. — Но боюсь, что без Ирен в доме все начнет разваливаться. Вести хозяйство она умеет как никто другой».

После встречи с матерью Тедди некоторое время ждал, что она позвонит или приедет, чтобы снова повидаться с ним до суда, но Джини не сделала ни того ни другого, и он терялся в догадках. Как же она на самом деле к нему относится, спрашивал себя Тедди.

И правда ли, что она не навещала его раньше только потому, что Прайс ей не позволял?

Вспомнив об отце, Тедди посмотрел на него украдкой и вздохнул с облегчением. Он был благодарен отцу за то, что Прайс не оставил его одного с этим краснорожим ковбоем, который вел себя так, словно получил над жизнью Тедди неограниченную власть.

Впрочем, он хорошо понимал, что отцу тоже приходится нелегко и что шумиха, которую подняли вокруг этой истории журналисты, может стоить ему карьеры.

Обо всем этом Тедди вспоминал уже сидя в зале суда. Прайс в сопровождении Гринспена, телохранителей и своего агента-рекламщика только что вошел и усаживался в первом ряду. Лицо у него было каменным, и Тедди снова подумал об ордах журналистов и телевизионщиков, которые держали здание суда в настоящей осаде.

Вскоре после этого прибыла и Джини. Проигнорировав рекомендации Гринспена и Димаджо, она нарядилась в тесный комбинезон «под леопарда», который только подчеркивал ее внушительные формы. На плечи Джини набросила яркий платок, в ушах полыхали алые серьги, а губы были кроваво-красного цвета. Вместе с искусственной улыбкой, не сходившей с ее лица, этот наряд производил впечатление настолько кричащее и вульгарное, что Гринспен схватился за голову, а Димаджо вполголоса выругался.

Тем временем Джини, не обращая на адвокатов никакого внимания, уселась рядом с Прайсом.

— Я хотела взять с собой моего маленького песика, — капризно пожаловалась она своему бывшему мужу. — Но один из твоих идиотов адвокатов сказал, что животные в зал суда не допускаются. Но мой Тото — не животное. Он мне почти как сын…

Прайс смерил ее мрачным взглядом.

— Разве мои адвокаты не сказали тебе, как ты должна одеться? — спросил он.

— А ты хотел бы, чтобы я выглядела как уборщица? — съязвила Джини. — Там, на лестнице, сотни корреспондентов, и все они меня фотографировали.

Не могу же я пропустить такую возможность! Несколько снимков в крупных газетах могли бы помочь моей карьере.

— Какой карьере? — изумился Прайс.

— А ты думал, что только у тебя может быть карьера? — ехидно осведомилась Джини. — После того как мы разбежались, я начала петь. Между прочим, у меня обнаружился редкий голос.

Прайс припомнил их ссоры, когда Джини визжала и ревела, как пароходная сирена. Что и говорить, голос у нее действительно был редким.

— Петь? — повторил он. — Но у тебя же нет слуха.

— Это ты так думаешь, — парировала Джини. — А на самом деле я пою не хуже Дайаны Росс, мне уже многие об этом говорили.

— Но ты здесь не для того, чтобы рекламировать себя, — напомнил Прайс, с трудом сдерживая нарастающее раздражение. — Тебя просили приехать, чтобы поддержать Тедди. Мы должны были выступить как единая семья, а ты выглядишь так, словно… словно ты случайно зашла сюда с бульвара Голливуд.

— Да пошел ты!.. — огрызнулась Джини. — Ведь я же приехала, что тебе еще надо?

— Ты приехала потому, что я тебе за это плачу, — напомнил Прайс. — Завтра оденься поскромнее, в противном случае можешь вообще не появляться.

— Пошел ты! — повторила Джини.

Прайс стиснул зубы. Накануне вечером ему снова позвонил импресарио и сообщил, что начало съемок его нового фильма будет откладываться до тех пор, пока ситуация не станет более определенной. Ну и хрен с ним, подумал Прайс зло. Кому нужны эти дурацкие фильмы?! Он неплохо зарабатывал своими комедийными шоу, а после суда у него появится материал для новой, совершенно потрясающей постановки.

Сидя в фургоне для перевозки преступников, Мила думала о Мейбелин и о том, о чем они договорились.

— Главная закавыка в том, — сказала ей Мейбелин несколько дней тому назад, — что у обвинения есть свидетель, который видел, как ты сделала это.

А теперь представь, насколько упростилась бы ситуация, если бы этого свидетеля не было. Твое слово против слова этого Тедди, белая девчонка против черномазого. Кому, как ты думаешь, присяжные скорее поверят?

— Я тоже об этом думала, — ответила Мила. — Когда в газетах появилось объявление с наградой, я хотела нанять кого-нибудь, чтобы замочить Ленни Голдена, сдать Тедди и получить «бабки». Но я все откладывала и откладывала, а теперь уже поздно.

— Жаль, что тогда мы не были знакомы, — покачала головой Мейбелин. — Я могла бы тебе помочь.

— Теперь все равно уже поздно, — вздохнула Мила. — Эти сто тысяч долларов так никто и не получил.

— Слушай, а у тебя есть деньги? — Мейбелин придвинулась ближе.

— У меня? — Мила покачала головой. — Ни пенни.

— Но может быть, ты можешь их достать?

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Мила.

— Ну, ты же говорила, что твоя мать работает у Прайса Вашингтона, — напомнила Мейбелин, рассеянно мусоля во рту прядь волос. — В доме должно быть полным-полно ценного барахла. К тому же я уверена, что у этого молодчика есть домашний сейф, который битком набит наличностью и бриллиантами.