Виктория Ли - Блэкторн и мадонна

— Ты слишком уверен во всем, — прошептала она.

— Не во всем, — ответил он. — Но в этом — да. Ты принадлежишь мне, моим рукам и моей постели.

В ее глазах стояли еще вопросы, но он не дал ей их высказать. Не сейчас. Может быть, потом, думал он, притягивая ее к себе.

Может быть, потом у него найдутся ответы.

А сейчас перед ним были ее сладкие губы, возбуждающие и манящие. Он слился ртом с ее губами, пока она не открыла их. Их языки сплелись. Он отступил, глотнул воздуха и начал вновь целовать, желая насладиться сполна. Его тело требовало ее немедленно, прямо здесь и сейчас, но он не смог бы объяснить ей этого, и ничто не извинило бы его. Ничто — кроме того, что в таком состоянии вообще мыслить трудно.

Причины для медлительности были. Их вчерашняя любовь привела его к мысли, что с Бет нужно быть осторожным. Когда он исследовал ее самые интимные места, она была так зажата, что это трудно было объяснить, принимая во внимание ее недавние роды. Память об этом и притягивала, и охлаждала его. То была конфронтация двоих, которую именно он должен был держать под контролем: он проиграет, если позволит ей спешить.

Он не желал ранить ее, причинять ей боль. Она и без того была оскорблена мужской грубостью, а он желал, чтобы их любовь запомнилась ей навсегда как прекрасный сон.

В другое время, когда она будет ему больше доверять, он сможет позволить себе быть грубее и быстрее — чтобы доставить ей удовольствие, а не боль. Но не теперь.

Зажав ей рот поцелуем, он притянул ее к себе сильнее. Она издала глубокий горловой звук, и ее руки сомкнулись у него на шее. Их поцелуй был долгим и глубоким, несмотря на его попытки сохранить самоконтроль; но тут мир начал кружиться у него перед глазами, и дыхание участилось.

Майк оторвался от Бет — и не мог не заметить разочарования, которое тут же отразилось на ее лице.

— Не смотри на меня так, иначе я возьму тебя прямо здесь и сейчас.

Она попыталась поймать его рот губами.

— Бет, прекрати! Для меня сегодня был тяжелый день. Я так быстро теряю контроль, что удивительно, что я еще не вошел в тебя.

Она посмотрела на него затуманенными от страсти глазами:

— А я думала, ты так расстроился из-за того, что Саттон ускользнул…

— Черт с ним, с Саттоном! — выругался он и накрыл губами ее губы. Когда она уже почти упала в обморок от этого поцелуя, он усадил ее и проговорил: — Мой самоконтроль — или его отсутствие — зависели сегодня от взгляда на тебя, когда ты извивалась от наслаждения в моих руках. — Он положил ей руки на плечи и потряс ее: — Я хочу войти в тебя, Бет, а ты так зажата… Я не могу делать тебе больно.

— А если ты не сделаешь этого, Майк, я умру. — И она рассмеялась. — Конечно, не в прямом смысле, но я чувствую, что готова умереть.

— Отчего? — Ему захотелось ее объяснений, ее рассказа о своих ощущениях.

Она запустила пальцы в его волосы; пальцы дрожали.

— Мне кажется, я желала тебя всю жизнь. Даже тогда, когда я так боялась тебя, что едва дышала, я все равно желала тебя. За последние несколько дней я прошла все круги ада, проклиная себя за то, что ответила тебе; всякий раз отрицая, что меня бешено влечет к тебе — и зная одновременно, что это — ложь. Я хотела тебя — и ненавидела тебя, потому что ты забрал у меня самое дорогое.

Его глаза сузились:

— Ты боишься, что я переменю свои планы и не верну тебе сына?

Она нетерпеливо потрясла головой:

— Я не говорю о Джереми. Это уже обо мне: я боялась, что никогда уже не буду так чувствовать.

— Отчего?

Бет подошла к самой пропасти, и отступать уже было некуда. Она облизала губы. Майк смотрел на нее в упор, и в глазах его зрела злость. Бет не понимала, чем это вызвано, однако ей нужно было сказать все до конца.

— Это я так напугал тебя, Бет?

Она кивнула и заговорила быстрее:

— Я чувствовала по отношению к тебе нечто такое, чего со мной никогда раньше не было. Я боюсь, что мы расстанемся с тобой, а я так и не пойму, отчего мне это так больно.

Злость в его взгляде сменилась смирением, которое она понимала еще меньше. Он наклонил голову, и когда поднял ее, она по его взгляду поняла, что и его постигло то же смешение чувств, что и ее.

— Я никогда не хотел, чтобы ты боялась меня, — тихо сказал он. — Ни по какой причине. Я не причиню тебе ни зла, ни боли. Я буду любить тебя, как только смогу — верно и сильно.

— Я знаю, — прошептала она. — Ты всегда сохраняешь контроль над собой, даже в гневе, не то что Стивен.

Майк поначалу впал в ярость при упоминании имени Стивена, но затем успокоился, осознав, что она не поняла его. Он повернул ее голову к себе так, чтобы она не могла отвести взгляд.

— Я говорю не только о физическом оскорблении, хотя тебе крепко досталось и теперь ты никогда не сможешь этого забыть. Я хочу быть тебе больше, чем любовником, Бет. Много больше.

— Ты?..

Он кивнул. Она поймала его руку и поцеловала. У него перехватило дыхание. Она осторожно, едва касаясь губами, поцеловала его рану, про которую он уже почти забыл.

— Я ненавидела себя за ту ночь, — прошептала она.

Он покачал головой:

— Тебе нужно было думать о Джереми. Бежать — был твой единственный выбор.

— Я отчего-то знала с самого начала, что ты не сделаешь мне ничего плохого.

— И ты была права. — Майк решил, что слов достаточно. Они поговорят позже, после того, как удовлетворят свое желание — если только это было возможно. Позже, когда не будет необходимости волноваться о Джереми.

Позже он предупредит ее о всех недостатках их возможной совместной жизни, а потом все-таки попросит ее выйти за него замуж, несмотря ни на что.

Сейчас же ему казалось, что он сойдет с ума, если не удовлетворит желания.

Он подошел к Бет, обнял за талию и поднял ее, и позволил ее телу скользить по его телу вниз, пока она не встала на цыпочки, и он не уперся в ее нежный живот.

— Ощути меня, Бет, — прошептал он, и сомкнул руки вокруг ее бедер. — Я хочу тебя с того самого момента, когда ты в машине уперлась в мою руку стволом. — Он застонал и провел пальцами по ее ягодицам. — Давай прямо здесь, милая моя? Огни погашены, и за окнами нет никого, кроме деревьев, хотя мне было бы все равно, если бы там стояли толпы…

Бет обвила его шею руками. Ее груди упирались в его твердую грудь, и внутри ее зажегся огонь страсти.

Он подержал ее так некоторое время, затем схватил на руки и понес к лестнице.

— Отчего же не перед окнами? — спросила Бет.

— Я забыл о твоих ребрах. — Он поцеловал на ходу ее в лоб и с нею на руках понесся, перепрыгивая через две ступени, вверх. — Тебе будет лучше в постели, кроме того, после этого я буду слишком слаб, чтобы нести тебя.