Мэри Симмонс - Луч надежды

Андреа уверила его, что тоже скучает. Это, конечно же, было ложью, поскольку все ее мысли были заняты только Дэвидом.

— Ты уже подумала о том, что ты хочешь? — спросил он.

— Чего я хочу? — удивилась она. — Ты имеешь в виду, когда я уеду с фермы? Пока даже не представляю себе. Мне будет очень нелегко оставить Фелицию, но…

Оговоренный заранее с Дэвидом план предусматривал, что она должна всем говорить о своем предстоящем отъезде.

— Постой-ка! — запротестовал Бен. — Мне казалось, мы пришли к единому мнению относительно того, что ферма небезопасна для тебя.

— Ну да. Ты прав, Бен, — согласилась она. — Но все это не так просто.

— Понимаю, — возразил он, — но ты слишком много для меня значишь, а потому мне не хотелось бы, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— А Фелиция?

Андреа услышала, как он вздохнул.

— Ну да. Я понимаю тебя. В конце концов, не кто иной, как мой отец, помог ей увидеть свет. А ее отец был моим лучшим другом. Если бы только можно было уговорить Гордонов отправить Фелицию в интернат или отослать Джастина в специализированное заведение.

— Я не могу себе представить, чтобы Джастин имел какое-либо отношение ко всему этому. Я уверена, что это кто-то другой.

Услышанное, казалось, ошеломило Вена.

— Но кто же тогда? — наконец спросил он.

— Не представляю.

Не могла же она в конце концов рассказать ему об открытии Дэвида, или о том, что сама когда-то считала Дэвида виновником всех несчастий.

— Ну, послушай, — очень мягко начал он, — в общем-то мне все равно, кто это делал. Для меня важно одно — чтобы ты находилась в безопасности. Для Фелиции я сделаю все, что в моих силах. Будем надеяться, что мистер Гордон в конце концов прислушается к моим советам. Я даже готов порекомендовать ему хорошую школу для детей с физическими недостатками.

Андреа так и подмывало рассказать Бену о том, что Фелиция не имеет никаких физических недостатков.

— Ну, а кроме всего прочего, спрашивая тебя о том, чего ты хочешь, я имел в виду совсем не твое пребывание на ферме, — продолжал он. — Я, конечно, не собираюсь тебя торопить, но ты же знаешь, как я к тебе отношусь, Андреа…

«Нет, я не могу выйти за него замуж, — подумалось ей, — по крайней мере до тех пор, пока у меня сохраняются эти чувства к Дэвиду. Я не могу жить с Беном в Индиэн Гэн и постоянно быть на грани того, чтобы сбежать к Дэвиду. Но и Бена я не могу вечно водить за нос. С другой стороны, не могу же я объяснить ему все по телефону».

— Давай оставим этот разговор до моего возвращения, — предложила она. — В субботу я буду на ферме.

— Я не могу дождаться этого дня! — слишком экзальтированно воскликнул он.

Конечно, он будет разочарован ее решением, но сердце она ему наверняка не разобьет, подумалось ей.

— Я буду рада вновь видеть тебя, — стараясь придать голосу сердечность, сказала она. — До скорого, дорогой.

Бену наверняка никогда не стать ее «дорогим». Не стать до тех пор, пока голос Дэвида, его глаза и его прикосновения заполняют для нее весь мир.

В день отъезда Фелиция встала очень рано. Она танцевала и скакала вокруг. Ее невозможно было утихомирить — так радовало девочку предстоящее возвращение на ферму. Сама непосредственность, она спросила Андреа:

— Скажите, мисс Вэйд, а вы любите дядю Дэвида?

— Ну, конечно, — заверила ее Андреа, — ты же знаешь, что я люблю всю вашу семью.

— Естественно. А мы любим вас. И очень сильно. И я тоже. И дядя Дэвид.

— Я знаю, — сказала Андреа, глядя на дорогу, по которой вскоре должен был подъехать Коллинз.

Коллинз на сей раз был не так заторможен и официален, как при поездке на озеро. Он поднял Фелицию и усадил ее на заднее сиденье после того, как откланялись Дюмоны. Ни они, ни Дэвид, судя по всему, ни словом не обмолвились о том, что девочка может ходить. Андреа была рада, что Фелиция не скрывала своего нетерпения и поторапливала Коллинза, требуя, чтобы он побыстрее отъезжал. Андреа испытывала то же нетерпение и на душе у нее было неважно. По пути Коллинз рассказывал, демонстрируя необычную словоохотливость, о том, как проходила жизнь на ферме и в ее окрестностях.

— Мистер Дэвид снова дома, — сообщил Коллинз, когда они свернули в ворота, и Фелиция издала радостный вопль.

Андреа казалось, что Коллинз знал о недельном пребывании Дэвида на озере, но его лицо оставалось непроницаемым. Сердце Андреа радостно забилось, когда она заметила припаркованный у дома «бентли». «Придай своему лицу озабоченное выражение!» — приказала она себе.

Когда Коллинз выносил Фелицию из машины, Андреа увидела стоявшего у дверей Дэвида. Их взгляды встретились. Дэвид выглядел таким же равнодушным, как и несколько недель тому назад, как если бы и не было дней, проведенных вместе на озере. Андреа стало зябко.

— Мои сердечные поздравления, — спокойно произнес он, — Бен рассказывал мне о вашей беседе по телефону и о том, что ты решила выйти за него замуж.

— За него? — Я — выйти замуж? — От неожиданности она говорила слишком громко. — Я никогда не говорила ничего подобного, — возмущенно бросила она.

— И все-таки мне хотелось бы знать, что ты сказала ему такое вскоре после моего отъезда, что позволило ему прийти к подобным заключениям.

Конечно, Андреа отдавала себе отчет в том, что во время разговора с Бэном она была более любезной, чем следовало бы. Но ведь ей совсем не хотелось обижать его. И все же она не сказала ничего, что позволило бы ему сделать вывод о ее согласии на брак. Хотя — многочисленные встречи, неприкрытое расположение к нему… Но ведь все это было в прошлом!

Она густо покраснела. Дэвид отвернулся. Не думая об окружающих, она схватила его за рукав.

— Минутку, — попросила она, — ну как ты можешь делать из этого какие-то выводы?

И в тот же миг Андреа поняла, что говорила слишком решительно. Коллинз удивленно повернулся к ним, и даже Гордоны на какое-то мгновение задержались на лестнице. Сара же бросила на Дэвида прямо-таки уничтожающий взгляд.

«Теперь они все поняли», — пронеслось у Андреа в голове.

Дэвид выглядел злым и молчал. Андреа все еще продолжала держать его за рукав.

— А я и не подозревала, что вы настолько близкие друзья, что даже можете ссориться, — покачав головой, заметила Сара.

— Наши сражения имеют историю, — коротко пояснил Дэвид. — Разве ты не знала? Андреа терпеть меня не может.

— Нет, дядя Дэвид, нет. Это совсем не правда, — воскликнула Фелиция. Ты очень ей нравишься. Она сама сказала мне это. Она сказала, что любит тебя так же, как и ты ее.

Это было бы ужасно, не вложи Фелиция в сказанное столько юмора, что в результате как-то сразу исчезло все напряжение. Все рассмеялись и прошли в дом. Дэвид шел последним. Андреа повернулась к нему.