Присцилла Хагон - Опасный круиз

— Да, я понимаю. Но мне не хочется об этом думать.

— Дело принимало нешуточный оборот. Все это должно было чем-то кончиться рано или поздно, Дети и миссис Верритон со временем неизбежно догадались бы обо всем. Без тебя они были бы уже мертвы.

— Но Чарльз! Как быть с детьми? Я понимаю, их мать должна вернуться в Англию, чтобы взять все в свои руки и сделать необходимые распоряжения. Она изумительно быстро овладела собой и казалась такой спокойной, рассудительной. Но мне жаль, что она не могла остаться с Кенди и Гилом. Она просто сказала им, что отец погиб, и уехала.

— Она знала, что не сможет взять их с собой. У нее будет масса дел, а они неизбежно стали бы задавать вопросы. А так, когда они вернутся домой, худшее уже останется позади, и им придется примириться с его смертью. Кроме того, они любят Крейгов и доверяют тебе.

— Они даже не заплакали, — сказала я. — Я не знаю, что они чувствуют.

— Они справятся с этим. Наступит день, когда и они, и их мать снова будут счастливы, поверь мне.

— Хотела бы я быть в этом уверенной, — сказала я и, повернувшись, зарылась лицом в его рубашку. Он стал гладить рукой мою шею, и я сразу почувствовала, что успокаиваюсь.

— А ты простишь меня за то, что я тогда притворялся? — спросил он. — Я думал, что только еще больше напугаю тебя, если признаюсь, до какой степени твой рассказ мне сразу показался правдивым.

— Конечно, я прощаю тебя, — ответила я. — Если бы я только осталась на пароходе в Гибралтаре, все вышло бы совсем по-другому. Тогда Эдвард Верритон остался бы жив…

— Я никогда себе не прощу, что оставил тебя одну. Слава богу, все обошлось.

Потом он спросил резко:

— А ты выяснила, какое отношение к этому имеет Ян Престон?

— Да, я встретила его сегодня рано утром. Он не знает, что произошло на самом деле, но, по-моему, о многом догадывается. Он объяснил, что он и его покойная жена были друзьями сестры миссис Верритон, которая беспокоилась о ее здоровье. Сестра живет в Оксфорде и очень редко видится с Мелиссой, но всего несколько недель назад она день или два гостила у Верритонов и поняла, что что-то не так. Жена мистера Престона только что умерла, и он взял билет в круиз, чтобы не оставаться дома. Выяснилось, что это был тот же самый круиз, в который отправлялись Верритоны, и сестра попросила его постараться попасть с ними за один столик и что-нибудь выяснить, не выдавая своего знакомства с ней. Бедный мистер Престон; я не думаю, чтобы он получил от круиза большое удовольствие.

— Итак, все объяснилось. А теперь постарайся хорошенько забыть об этом, Джоанна. Смотри лучше на море и на корабли.

Я подняла голову. Вид был прекрасный, и я почувствовала себя гораздо спокойнее.

— Правда красиво, а еще я хочу есть.

Чарльз засмеялся.

— Мы пойдем завтракать в ту гостиницу, что видели около станции. В конце концов, если бы ты не поехала в круиз, ты не встретила бы меня.

— Да, — медленно сказала я, — действительно. Не встретила бы. Но если бы ты не попал в аварию, тебя бы тоже здесь не было.

— Для нас обоих это важно, правда? По крайней мере, для меня.

— И для меня, — подтвердила я, поднимаясь на ноги.

И мы зашагали прочь по маленьким узеньким улочкам, где стены старых коттеджей, выкрашенные белой краской, сияли на полуденном солнце. С тех пор я поверила, что все, что ни делается в этом лучшем из миров — к лучшему.

Все это случилось два года назад. Я обожаю Оксфорд и занимаюсь изо всех сил, но сейчас как раз конец августа и мы с Чарльзом только что вернулись из отпуска, который провели в горах Швейцарии. Мы ездили туда с компанией молодых людей, и все прошло прекрасно. В Швейцарии мы с Чарльзом обручились, хотя поженимся еще очень не скоро. Иногда мне страшно не хочется больше ждать, но я должна закончить курс в университете, и Чарльз с этим полностью согласен. После нашей женитьбы у него будет возможность получить перевод в парижское отделение фирмы его отца, и там, во всяком случае на первое время, я найду какую-нибудь работу. Нам обоим будущее видится в розовом свете, и я знаю, что мы обязательно будем счастливы.

По возвращении из круиза я ни разу больше не встречалась с Верритонами, хотя раз или два разговаривала с миссис Верритон по телефону. Мне кажется, лучше держаться от них подальше, хотя мне часто очень хочется повидать Кенди и Гила и узнать, как у них дела.

От дяди Рональда я знаю, что после смерти Эдварда Верритона и Грэма Хедли и поимки одного-двух других с этой бандой было покончено. За то, что я сделала на борту «Кариновы», я получила особую благодарность от правительства.

А вчера произошла странная вещь. Мы с Чарльзом сидели в Риджентс-парке, потому что у него остался еще один день от отпуска, и неожиданно на соседнюю скамейку налетела стайка маленьких девочек. Все они болтали и смеялись, и у всех были эти причудливые маленькие сумочки, какие носят учащиеся балетных студий. Им всем было примерно по одиннадцать-двенадцать лет. Я как раз думала, до чего очаровательно они выглядят в своих бирюзовых платьицах — очевидно, что-то вроде форменной одежды, когда сердце мое дрогнуло. Потому что я поняла, что одну девочку с очень темными волосами уже видела раньше.

— Чарльз, это не Кенди? — спросила я. — Кенди Верритон?

Чарльз посмотрел на них и кивнул.

— Так и есть. Как странно!

А потом девочка с растрепанными почти черными волосами взглянула в нашу сторону; она замолкла и стала пристально рассматривать нас. Через минуту она встала и робко подошла к нам. Ей никогда не быть хорошенькой, но у нее очень привлекательное лицо. Ее огромные глаза с тех пор еще потемнели.

— Кенди! — воскликнула я. — Ты не помнишь меня? Нас?

— Это… — она заколебалась, нахмурившись. А потом нерешительно: — Джоанна!

Через секунду она добавила:

— Из круиза. Того, последнего.

— Как твои дела, Кенди?

— Очень хорошо, благодарю вас, — заученно ответила она, как воспитанный ребенок, старающийся быть общительным.

— По-прежнему занимаешься балетом?

— О, да. Сейчас каникулы, но некоторые из нас участвуют в особом благотворительном концерте и у нас была репетиция.

— А Гил?

— У него все хорошо, спасибо. Он собирается поступить в пансион, когда ему исполнится тринадцать.

— Но пока ему всего десять, верно?

Она утвердительно кивнула.

— Да, но он много говорит о пансионе. Он только о нем и думает.

— А как ваша мама?

Она выглядела немного озадаченной, словно не могла толком вспомнить, почему это может быть мне так интересно.

— У нее все прекрасно. У нас… у нас новый папа.