Наталья Перфилова - Бриллианты для замарашки

— Ты ошибался, — сухо ответила я. — Я любила мужа… И люблю до сих пор.

— Но он же умер… Хотя — что я говорю, какое это имеет значение для настоящего чувства… Так, значит, ты встречалась со мной только из-за обиды и ревности… Ты говорила мне, что видела фотографии… Но я не придал этому факту особого значения… Сейчас все семейные пары так живут… А ты, получается, просто-напросто мстила с моей помощью загулявшему мужу…

— Он никогда мне не изменял, — вдруг неожиданно для себя твердо заявила я. — Ни разу.

— Кто тебе… Откуда ты это знаешь? — растерялся Сергей.

— Он сам мне сказал.

— Когда? — В глазах Муратова светилось изумление.

— Вчера ночью, — спокойно отозвалась я. — Мы поговорили, и я ему поверила…

— Лиза… — тихо произнес Сергей и пересел ко мне на диван. — Что с тобой творится, Лиза?

С каких пор ты разговариваешь с покойниками, девочка моя?

— Не очень давно. Ты зря беспокоишься…

Нет, я с ума пока вроде не сошла… Я понимаю, что все это не правда, сон.., виденье.., называй, как хочешь. Но он совсем как живой, только другой…

— Другой? — как эхо откликнулся Сергей.

— Да. Как будто старше и мудрее… Он мне сказал, что знает человека, всадившего ему в шею нож. Представляешь?

— Нет. — Сергей уже справился с волнением и взял себя в руки. — Что же ты в милицию не заявила, раз все так просто?

— Ты не веришь мне?

— Ну почему же… — задумчиво посмотрел мне в глаза он. — Говорят, бывает в жизни всякое…

Хотя ты права — для милиции это не аргумент, тогда расскажи о своем.., видении мне, я ведь был хорошим другом твоего мужа. Лучшим. У меня есть желание в конце концов разобраться в этом деле и поставить все точки…

— Зачем? — устало вздохнула я. — Тебе-то это зачем? Ты ничего не потерял с его уходом…

А дружба… Какой ты, к черту, друг моему мужу, если согласился переспать с его женой?

Лицо Сергея застыло, скулы напряглись, но он быстро смог справиться со своими эмоциями.

— Ты нарочно стараешься задеть меня за больное? Ну что же, если тебе от этого легче…

— Извини, — тихо произнесла я и опустила глаза. — Я не хотела.

— Хотела, я вижу… Знаешь, что я тебе скажу…

Ты права, конечно, мы оба предали Пашку… Но ведь любовь…

— Да какая там любовь! — с досадой перебила я. — Если бы у нас с тобой любовь была, тогда не было бы сейчас так стыдно.

— Я о себе говорил, — холодно, не глядя на меня, резко произнес Муратов, помолчал и уже мягче продолжил:

— Во всяком случае, нас связывает… Связывало столько лет дружбы и доверия, совместный бизнес, куча безумных проектов, побед и поражений. Мы сотни раз вместе смеялись, и плакали тоже вместе… Что бы ты сейчас ни говорила, Лиза, я считаю, что никто больше, чем я, прав не имеет на то, чтобы разобраться во всем, что случилось с моим другом. Именно с ДРУГОМ. С лучшим. И не смотри на меня так, будто не веришь…

— Я верю… Конечно, верю. Ведь у меня в душе то же самое… Но Паша не хочет нашей помощи. Он сказал, что это его личное дело, милиция тут совершенно ни при чем. И мне вмешиваться не велел. Он сам разберется.

— Скажите, пожалуйста! — с усмешкой воскликнул Муратов.

— Как же он собирается мстить, если он там, — Сергей мотнул подбородком куда-то вверх, — а этот, как я понимаю, все еще на земле? Или он уже тоже — того…

— Не знаю," — пожала плечами я. — Это не мое дело. Он даже имени мне не назвал…

— Лиз, — Сергей взял из моей руки чашку и поставил ее на стол. Потом обнял меня и сказал:

— Ты столько горя за последние месяцы натерпелась, девочка моя, что еще удивительно, как твоя психика совсем не сдвинулась… Так что ничего страшного. Как только вернемся домой, я запишу тебя к лучшим специалистам, окружу заботой и роскошью, обещаю, ты быстро забудешь все эти ужасы…

— А кто тебе сказал, что я хочу забыть? — спросила я, высвобождаясь из его объятий. — И почему ты решил, что я мечтаю о ТВОЕЙ заботе и внимании?

— Но я думал.., я полагал… — замялся Сергей. — Вчера нам было так хорошо…

— Ну и что? Нам было хорошо. Не скрываю, у меня долго не было мужчины, а ты мне все же не чужой… Да и потом, вчера впервые за последние месяцы я почувствовала себя свободной…

Но это не значит, что это нас к чему-то обязывает впоследствии… Я не звала тебя. Не просила приезжать за мной… И вообще, я привыкла сама планировать свою судьбу. Я сама могу позаботиться о себе.

— Ты хочешь сказать, — с обидой спросил Сергей, — что, если бы тебя вчера пошел провожать не я, а Илья, например, или этот дурачок Ивакин, ты бы так же набросилась на него?

— Возможно, — хладнокровно ответила я. — Почему нет? Я женщина свободная… Только я что-то не припомню, кто на кого вчера набросился, платье порвал, трусики…

Лицо Муратова медленно заливала краска, он облизал внезапно пересохшие губы и снова притянул меня к себе.

— Змея… Я понял. Ты нарочно меня провоцируешь… Дразнишь… — Он начал лихорадочно покрывать поцелуями мою шею, грудь, лицо. — Зачем? Ты же видишь, я и так весь твой…

Весь, без остатка!

— Вижу, — прошептала я. Моя голова понимала, что не стоит увязать в этих отношениях еще глубже, нужно оттолкнуть Сергея сейчас, потом это станет намного труднее… Но тело не хотело слушать доводов рассудка, оно, как к магниту, тянулось к мужчине, его нежные слова завораживали, ласки сводили с ума…

Когда Сергею позвонил шофер и доложил, что лимузин ожидает нас у подъезда, я заканчивала собирать вещи. Их оказалось совсем немного, нажитое мною за последние четыре месяца с легкостью убралось в небольшую спортивную сумку. Муратов, развалясь, сидел в кресле и с явным удовольствием на лице наблюдал за моими суматошными передвижениями по комнате. Меня злила эта торжествующая улыбка победителя на его губах. Я нервничала и ничего не могла с собой поделать… Да уж, отвязаться от него теперь будет ох как не просто, практически невозможно… А может, и не стоит бежать от свалившейся на голову неожиданной удачи?.. Муратов — совсем неплохая партия, красив, богат…

Завидный парень. Ну и что, что я его не люблю, зато он пылает страстью за двоих… Я привыкну к нему.., может быть… А любовь… Моя любовь умерла. Вместе с Павлом. Я никогда и никого не смогу полюбить так же искренне и сильно, так что же, всю жизнь теперь оставаться в одиночестве?

Окинув последним прощальным взглядом комнату, служившую мне пристанищем и убежищем последние месяцы, я с грустью вспомнила, сколько горьких слез было пролито в этом потертом кресле, сколько бессонных ночей я простояла, глядя вот в это темное окно. Как ни странно, мне было даже немного грустно покидать это место.

Будто почувствовав мои мысли, Сергей насмешливо сказал: