Дженел Тейлор - Тепло твоих рук

Джоанна просияла:

– Вообще-то «Пейлесс».

– Вы шутите! Они просто восхитительны! Вот бы их примерить, но скорее всего у нас разный размер. У меня сороковой. Огромные ступни.

«Молодец, Камилла!» – подумала Оливия. Джоанна вот-вот попадется в их ловушку и признается, что у нее тридцать восьмой. Точь-в-точь как отпечаток обуви, который нашли рядом с подвальным окном коттеджа.

– Простите, – ответила Джоанна. – У меня тридцать восьмой. Но я уверена, что «Пейлесс» выпускает и ваш размер.

Камилла улыбнулась:

– Нужно будет к ним заглянуть. Большое спасибо.

Джоанна просияла и побежала за прилавок. Как только она пробила покупку, Оливия сказала:

– Увидимся утром, Джоанна.

Джоанна улыбнулась. Это была не слишком радостная улыбка, но все-таки улыбка.

У Оливии появилось ощущение, что завтра утром Джоанна будет немного разговорчивее.

Глава 16

Оливия оказалась права. На следующее утро Джоанна не только поприветствовала ее улыбкой, но и согласилась зайти на чашечку кофе. Зак ждал на кухне. Оливия повсюду чувствовала его аромат: сочетание нежного мыла и изысканной мужественности. Она боялась, что Джоанна может тоже почувствовать этот запах и обнаружит подслушивавшего Зака.

Стоило Джоанне сесть на диван, как она расплакалась.

– Джоанна? – тихо сказала Оливия. Она сбегала на кухню и принесла коробку с бумажными салфетками. На обратном пути Зак сжал ее руку.

Джоанна взяла салфетку и промокнула глаза. Тушь текла у нее по щекам.

– Вначале я делала это из-за денег, – загадочно сказала Джоанна. – Но затем действительно полюбила старика.

– Делали из-за денег что? – как можно мягче спросила Оливия.

– Уильям любил платить за секс, – пояснила Джоанна. – Ему не нравилось обращаться в службу эскорта и приглашать совершенно посторонних женщин, как бы хороша она ни была. Он любил спать с теми, кто ему нравился. Как-то вечером, когда я работала в Хотси, стриптиз-клубе в соседнем городе, он подошел и стал уделять мне больше внимания, чем танцовщицам. Я работала официанткой и еще помогала девочкам в гримерке – подшивала костюмы, искала потерявшуюся тушь для ресниц и все такое.

Наверное, на лице Оливии отразилось недоумение, поскольку Джоанна поднялась.

– Послушай, если ты собираешься сидеть тут вся такая правильная и осуждать меня…

– Я не осуждаю тебя. Просто пытаюсь представить отца в стриптиз-клубе.

Это успокоило Джоанну. Она села и глубоко вздохнула.

– Кофе готов? И если у тебя найдется какое-нибудь печенье…

Оливия улыбнулась и опять пошла на кухню. Зак приветствовал ее большими пальцами, поднятыми кверху. Она налила кофе, поставила на поднос кувшинчик с молоком, сахарницу и упаковку булочек с корицей, которую купила накануне.

– Ммм, булочки с корицей? – сказала Джоанна, разглядывая поднос. – Я их обожаю. Так, на чем я остановилась?

Оливия отпила кофе.

– На том, как ты познакомилась с отцом.

– Ах да, – кивнула Джоанна и откусила булочку. – Твой отец продолжал наблюдать за мной, а я видела, как он легко тратит деньги, и не могла поверить, что он больше заинтересован в сорокатрехлетней официантке, чем в двадцатидвухлетней танцовщице, но так все и было. Однажды он подождал, когда я закончу работать, и пригласил меня на свидание.

– Тебя он заинтересовал? – спросила Оливия. – Просто у вас такая разница в возрасте…

– Заинтересовал ли меня красивый пожилой состоятельный мужчина? – переспросила Джоанна. – Разумеется, да. Он пригласил меня на ужин в этот коттедж. Когда я приехала, все уже было готово. Ужин из четырех блюд и официант, который нас обслуживал. Со мной никогда так не обращались.

– Значит, это было настоящее свидание, – заметила Оливия. – Когда же появились деньги?

– Ну, после ужина мы оказались в спальне. Потом он дал мне сто долларов. Он говорил, что оплата сексуальных услуг его возбуждает. Это была такая игра, словно я дорогая девушка по вызову, а он молоденький мальчик. Я думала, что мне следует возвращать ему деньги перед уходом, но он всегда запихивал их мне в сумочку.

Наверное, на лице Оливии опять что-то отразилось, поскольку Джоанна сказала:

– Все было совсем не так. Я не была настоящей проституткой, – объяснила она.

– Сколько длились ваши отношения? – спросила Оливия.

– Несколько месяцев. Но это был не просто секс. Мы много разговаривали. О моих мечтах, о его. Я рассказала, что мечтаю, чтобы у меня был настоящий кашемировый свитер, и на следующий день мне на квартиру доставили целых три свитера. Когда же я рассказала ему, что мечтаю открыть собственный магазин одежды, он предложил организовать магазин кашемировых свитеров и взял на себя все приготовления. И записал все на мое имя.

– Это было очень щедро с его стороны, – сказала Оливия. – А когда он попросил тебя выйти за него замуж?

Щеки Джоанны покрылись румянцем.

– По правде сказать, он не попросил меня об этом. То есть мы обсуждали эту тему, но даже не были толком помолвлены. Он говорил, что мы должны жить в этом доме вместе. А затем он умер. И оставил дом тебе.

– Наверное, он рассказал о наших отношениях. Поэтому вначале ты была настроена так враждебно.

Джоанна кивнула и отпила кофе.

– Он говорил, что ты постоянно шлялась, где попало и переспала с каким-то местным парнем. Он говорил, что ты позор семьи.

– Это объясняет, почему он отстранился от меня, – сказала Оливия. – Но почему ты считала, что именно я представляла для него какую-то опасность?

– Он говорил, что до смерти боится, что однажды ты заявишься и попробуешь забрать все, что тебе должно достаться. Вот и все.

– И ты решила, что он имеет в виду дом?

Она кивнула:

– Дом и Зака. Твой отец умер, и тут появляешься ты. Ты даже вернула себе парня моей двоюродной сестры. Разумеется, она боялась этого еще прежде, чем ты появилась.

Двоюродная сестра! Значит, Марни была двоюродной сестрой Джоанны? Очень интересно.

– Боялась этого еще до того, как я приехала? – спросила Оливия, наклоняясь ближе. Это было очень важно, и ей не хотелось упустить ни слова. Она приняла невозмутимый вид и встала, чтобы полить цветы на окне. Все, что угодно, лишь бы не показать Джоанне, насколько важно то, что она только что сказала.

– Ну, когда здоровье твоего отца стало ухудшаться, у него произошел сердечный приступ, он начал очень много о тебе говорить. Он рассказал мне, что ты родила ребенка от кого-то в городе и передала права на ребенка этому человеку. Я попробовала вычислить, кто бы это мог быть, и Марни, у которой у самой тринадцатилетняя дочь, тотчас же поняла, что это Зак Арчер. В Блубери не так уж много тринадцатилетних девочек, которые растут без матери.