Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

Поэтому, как бы не отговаривал меня Никита от приятеля Курьянова, именно ему я и собралась позвонить сразу после того, как высплюсь.

В больницу нас пропустили без проволочек. Приняли меня за пациентку, подумала я, скосив взгляд на свою руку.

Странно, но находясь даже на этаже возле палаты, я опять не заметила никого из ребят Влада. Картреновская охрана просто обязана была находиться здесь, возле палаты важного свидетеля, ан нет — двери палаты подпирали только пара молоденьких сержантов в милицейской форме.

— Любопытно, — протянула я, с уважением поглядев на Кирилла. Тот гордо выпятил грудь.

— Фирма веников не вяжет.

— Как же вы девушку от картреновской охраны отмазали?

— Настя, мы вообще-то милиция.

— То есть Шимов в честь огромного уважения к вашей конторе свою охрану убрал? — на всякий случай уточнила я. Курьянов скривился.

— Это не палата Лядовой, это процедурная.

— Тогда зачем сержанты?

— Они палату сторожили, чтобы не заняли. Ну и на всякий пожарный…Я договорился с лечащим врачом: девушку привезут сюда, как бы на процедуры.

— А сержанты?

— Это же охрана, — вытаращил глаза Кирилл.

— Всё так плохо?

— Ну… — Кирилл замялся. — В конце концов, девчонка — важный свидетель.

— Ага, особенно если учесть, что версий происходящего с каждым днём становится больше. Если уж потерпевшие не могут разобраться…

— Лядова утверждает, что во время инцидента она упала и ударилась головой.

— Нашлась причина путаницы в показаниях. Влад наверняка также не уберегся.

— А-то, — кивнул Кирилл. — Твой Кольцов не смог придумать ничего оригинального.

— Кольцов не мой — это первое, а второе — помнишь «Бриллиантовую руку»? — «Лёлик, это же не эстетично!» — «Зато удобно, дёшево и практично!»

Кирилл фыркнул.

— Мог бы и поэстетствовать за гонорары Картрена.

Я закатила глаза. Хмыкнув, Курьянов впихнул меня в палату.

— Удачи тебе.

— Подожди, — окликнула я товарища, когда он уже хотел закрыть за собой дверь. — Как девушку зовут? Я только её фамилию знаю.

— Лядова Раиса Петровна.

Девушку привели минут через десять. То, что она была в состоянии ходить уже ободряло. Выходит, дела у секретаря Кольцова куда лучше, чем про это говорили.

Я пряталась за ширмой, пока медсестра устраивала секретаршу Кольцова на кровати. О ширме, должно быть, позаботился Курьянов. Молодец. Даже если медсестру будут допытывать, с кем разговорила Лядова, она всё — равно не сможет меня описать. И если девушка сама не расскажет, то Шимову придётся ограничиться подозрениями и догадками.

Что касается возможного хвоста за мной, то сегодня с утра пришлось приложить гигантские усилия, чтобы отвязаться от него отвязаться. Делала я это с выдумкой, и, надеюсь, у меня это вышло.

Устроив девушку, медсестра вышла. Самое время для разговора, — подумала я, показываясь из ширмы.

Но вместо вежливого приветствия к незнакомой Раисе Лядовой, я прохрипела нечто невразумительное. Потому что девушка, с любопытством глядящая на меня сейчас, была не кем иным, как Кариной — той самой Кариной, которая просила меня помочь.

— Я же предупреждала, — произнесла девушка обвиняющим тоном. — Ситуация вышла из — под контроля.

— Расскажи, что случилось.

— Я уже говорила. — Девушка сглотнула, переводя дыхание. — Тогда, в пиццерии.

— Ты говорила про какого-то врага Шимова. Кто это?

Раиса вздохнула.

— Я не знаю имени.

— Зато знаешь про бумаги.

Девушка кивнула.

— Настя, я не дура. Я работаю в Картрене уже два с половиной года. Сейчас с Кольцовым, но почти всё время до этого моим непосредственным начальником был Виталий Алексеевич.

Значит, Сергунин. Доверенное лицо Шимова. Очень интересно.

— С улицы в референты к Сергунину не попадают, — заметила я вслух, решив проверить реакцию Лядовой.

Девушка раздражённо хмыкнула.

— А кто рекомендовал тебя?

Пришлось развести руками и сказать, что критика принимается.

На самом деле меня рекомендовали. Рекомендовали люди, которые много лет вели с Шимовым дела. Девушка же ничего этого не знала. Или делала вид?

— Итак, ты попала под начало к Виталию Алексеевичу, — напомнила я Раисе.

— Ну да, — кивнула Лядова. — Попала. Классный мужик, кстати.

— Что, заметь, не объясняет, как ты оказалась в курсе темных дел концерна.

Девица скривилась, но не от боли, а, кажется, снова от раздражения. Не прошло и пяти минут, а я её уже допекла.

— Настя, мне обязательно повторяться? — вздохнув, поинтересовалась она.

— Это ты о чём?

Раиса поморщилась.

— Я не дура. Должность референта обязывает заниматься документооборотом. Сначала я не поняла… но со временем стала находить некоторые несостыковки.

— И тебе стало интересно?

— Ну, да…И я дорылась до того, что попала под колпак охраны.

— Дэн не зря ест свой хлеб, — кивнула я, имея в виду начальника охраны «Картрена» и правую руку Влада. — Как же тебе удалось избежать неприятностей?

— Сергунин меня отмазал.

— Виталий Алексеевич это умеет, — согласилась я, устраиваясь поудобнее на стуле, чтобы послушать витиеватое вранье секретарши Кольцова.

Девица была не промах и просто заливалась соловьём. Драматическая актриса МХАТа и то сыграла бы хуже.

В общем, если бы я сама не рыскала по Картрену в поисках компромата на Шимова, я бы ей легко поверила. Но вот ведь какая незадача: даже мне, на тот момент главному юристу концерна было непросто заполучить бумаги, касающиеся теневой стороны Картрена. А тут всего лишь секретарь, которую отмазывал Сергунин.

— Что-то узнала? — спросил Кирилл, едва я закрыла дверь палаты. Я выразительно посмотрела на дверь и на скучающих милиционеров, стоявших совсем рядом.

— Я довезу тебя до дома, — предложил Курьянов, рассчитывая поговорить со мной по дороге. Я знала, что разговора не избежать, но торопиться тоже не хотела. Сейчас любое неправильное слово могло сыграть против меня.

По дороге домой Кирилл выжидающе молчал, словно ожидая, что я вот — вот разоткровенничаюсь.

— Я хочу кое — что проверить.

— Прежде чем поведать мне о вашей беседе с Лядовой? — хмыкнул Кирилл, и ухмылка его мне очень не понравилась.

— Да прекрати, — фыркнула я как можно менее напряжённо. — Неужели ты не слышал?

Кирилл, бросив на меня быстрый взгляд, тут же снова сосредоточился на дороге.

— Что ты имеешь в виду? Прослушку?

Любопытно…на воре и шапка горит, говорят…