Энн Вулф - Ожившие фантазии

— Нет, не я, — угрюмо ответил мне Гарри. — Это она решила подать на развод. Я к ней и так и сяк, а она и слышать ничего не хочет… Говорит, меня никогда не бывает дома и вообще она чувствовала себя со мной как старые никому не нужные тапочки.

— Да, хорошего мало, — согласилась я, удивляясь тому, что такому хорошему и славному парню, как Гарри, можно предъявить подобное обвинение.

Впрочем, и Ричард Карлайл был весьма обаятельным чертом, который мог пустить пыль в глаза не только мне, но и всем моим друзьям… Ричи изменяет? Да что ты, этого просто не может быть… Однако Гарри всегда казался мне парнем простым, без затей, а потому я поспешила забыть о неприятной параллели, всплывшей в моей голове.

Полдня я колдовала на кухне, чтобы порадовать мать, которая все равно нашла бы причину быть недовольной. Отчасти эта причина крылась в моем одиночестве.

Дина и Ричи никогда не питали друг к другу особенно теплых чувств, однако мама считала, что лучше бы мне остаться с «этим пройдохой», чем в гордом одиночестве. Я не находила в своем одиночестве ничего «гордого» и совершенно не была с ней согласна. Однако когда родителей волновало мнение детей? Вот и Ди Олдридж мало интересовало то, что ее дочь думает по этому поводу.

Увы, из-за приезда матери мне пришлось отложить свою поездку на Птичий, поэтому все, что я могла, — это полюбоваться островом издалека, с небольшой пристани на нашем «Брэмвилльском море». Так с гордостью местные старожилы называли Зеленое озеро. До прибытия поезда оставалось четыре часа, и у меня было полно времени, чтобы побродить по пристани и полюбоваться островом с противоположного берега.

Пока я бодро шагала к озеру, мне позвонил Генри Слемингтон, мой литературный агент. Он просил меня позвонить, когда я вернусь с Птичьего, но я, к своему великому стыду, забыла об этом обещании. Пришлось сказать Генри, что я брожу по побережью Брэмвилльского моря и размышляю о новой книге. Слем хотел встретиться, но отнесся к моим раздумьям с большим уважением. За это я и любила Генри Слемингтона.

Уже смеркалось. Солнце тонуло где-то за моим красивым зеленым островом, окрашивая верхушки деревьев в розовый цвет. Я любила одинокие прогулки, особенно когда подолгу жила на Птичьем острове.

Домик в этом немноголюдном местечке был моей детской мечтой, которую мне посчастливилось осуществить, когда я подросла. Вообще-то на острове селились неохотно — до определенного времени до него трудно было доплыть, а с него — уплыть, да и с шумными развлечениями там было туго. Все, чем мог похвастать Птичий, — романтические виды не оскверненной человеческим вмешательством природы и почти что ручные утки и лебеди, которые плавали в местных озерах и прудах.

Побродив немного по пристани, я спустилась к берегу и, сняв старенькие парусиновые туфли, прошлась по кромке воды. Теплые волны ласково поглаживали ступни, и я почувствовала сильное желание искупаться. Но место, которое я выбрала, было не самым удачным для купания: мне не очень-то хотелось стать предметом наблюдений для владельцев моторок и рыбаков. Обычно я стараюсь купаться в тех местах, где меня мало кто сможет увидеть и потревожить.

Впрочем, несмотря на то что я отбросила мысль о купании, меня все равно потревожили. Я уже отошла от пристани, когда услышала за спиной какой-то шорох, и обернулась, уверенная, что увижу перед собой рыбака или такого же праздного гуляку, как я сама. Но, к своему удивлению, за моей спиной никого не было. Я лишь почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, от которого у меня по коже пробежал легкий холодок. Мне показалось, кто-то смотрел на меня из кустов, и я пригляделась к густым невысоким зарослям кустарника, росшего неподалеку от побережья.

Никого и ничего — ни шороха, ни звука. Пристань была неподалеку, а потому я чувствовала себя в безопасности. Но меня не отпускало ощущение того, что из-за кустов за мной кто-то наблюдает. Я подумала, что в последнее время стала слишком уж мнительной, но все же решила вернуться к пристани. Донесшиеся до моих ушей шорохи в кустах снова заставили меня обернуться. Может, какая-нибудь парочка занимается любовью? — мелькнуло у меня. Но то, что я увидела, было совсем не похоже на молодых людей, решивших с пользой провести время на берегу Зеленого озера.

Из-за кустов высунулась маленькая голова, словно приклеенная к длинной худенькой шее. Это была девочка или девушка, совершенно нагая — единственной ее «одеждой» оказались большие серые полоски, нарисованные на коже. В зубах это странное существо держало большой пакет из-под выброшенного кем-то мусора. Глаза, казавшиеся огромными на осунувшемся, изможденном лице, смотрели на меня с такой ненавистью, словно я покушалась на эту жалкую добычу.

— Девочка-енот!.. — вырвалось у меня, и я едва не вскрикнула от ужаса.

История повторялась — мне снова пришлось столкнуться нос к носу с персонажем из моей собственной книги.

Тельце Девочки-енота странно изогнулось, она выпустила из зубов пакет и встала на четвереньки. Я не так давно написала «Городские легенды», чтобы забыть, чем простому смертному может грозить такая поза. Возможно, кто-нибудь куда более смелый и менее изумленный, чем моя трусливая персона, остался бы, чтобы подтвердить свою догадку, но я со всех ног бросилась к пристани. О том, чтобы обернуться и посмотреть, есть ли погоня, я, если честно, подумала лишь тогда, когда добежала до ближайшей моторки.

Стук сердца отдавался у меня в ушах, когда я повернула голову и увидела, что за мной никто не гонится. Не поворачивая головы, я по инерции сделала несколько шагов вперед и с ужасом почувствовала, что мое тело уперлось во что-то твердое.

— А-а-а! — во весь голос завопила я и увидела перед собой Ричи Карлайла.

На его красивом лице было написано некоторое изумление, а на губах появилась хорошо знакомая мне хитрющая улыбка.

— Не узнала? — поинтересовался Ричи, когда я наконец закрыла рот. — Буду богатым. Хотя, конечно, мне хотелось думать, что я не так страшен.

— Я не тебя испугалась, — возмущенно заявила я, немного оклемавшись от пережитого страха. — И вообще, Ричи, какого черта ты здесь делаешь?

Хитрая улыбка не сползала с его лица. Раньше она мне нравилась и я называла ее лукавой. Но теперь все изменилось. Это была обычная улыбка самого заурядного плута.

— Спасаю тебя от маньяка, — хмыкнул Ричи. — Ты же его испугалась? Или репетируешь сцену для своей новой книги?

— Да ну тебя, — сердито отмахнулась я от бывшего мужа. — Мне что-то почудилось в кустах, только и всего. А ты так и не ответил на мой вопрос: как тебя сюда занесло?